Потрясенные и переполненные впечатлениями, мы садимся в поезд и едем обратно в Дели — дорога до столицы занимает 5 часов, и все это время мы сидим, приникнув к окнам, за которыми бегут замечательные пейзажи Центральной Индии.

На следующий день мы уезжали домой. Все индийцы, сопровождавшие группу в поездке, пришли проводить нас, подарили настоящий индийский чай, оплатили такси и отправили в аэропорт. Надвигалась томная индийская ночь, на небе зажигались яркие звезды, стремительно проносились за окном кварталы огромного города, и вот уже забрезжила на горизонте искрящаяся надпись «Международный аэропорт Индира Ганди». До свидания, Индия! Будем надеяться на новую встречу.

Путешествия бывают разные. Например, путешествие на базар в Стамбул. Или поочередное прогревание тела то на греческом, то на тунисском, то на египетском пляже. Но есть когорта людей, понимающих под словом «путешествие» поездку в дикую природу, проживание не в пятизвездочном отеле, а в хижине среди местных жителей, когда незнание туземного языка ничуть не мешает нормальному общению. Лучшую страну для любителей такого путешествия, чем Монголия, трудно найти. На Земле мало осталось мест с такой дикой и нетронутой природой, как Монголия — страна изумительной по красоте природы, древнейшей истории, крупнейших в мире «кладбищ» динозавров. Каждый путешественник найдет в ней себе интерес по вкусу. Недаром так любили Монголию великие русские путешественники — Николай Михайлович Пржевальский, Петр Кузьмич Козлов, Михаил Васильевич Певцов, Всеволод Иванович Роборовский, Григорий Ефимович Грумм-Гржимайло! Великая и счастливая судьба была у этих людей. Их именами назывались хребты, перевалы, животные. Давно нет в живых великих путешественников прошлого, но до сих пор бегают по просторам Центральной Азии лошадь Пржевальского, хомячок Роборовского, круглоголовка Грумм-Гржимайло. Сколько бесценных находок для истории было сделано, сколько открытий.

А что мы знаем сейчас об этой прекрасной стране, кроме оскорбительной поговорки: «Курица — не птица, Монголия — не заграница?» Я искренне верю, что когда-нибудь люди опомнятся и поймут, что выборы депутатов, склоки политиков, безнравственность правителей — не более чем мышиная возня на фоне вечной красоты природы. И люди последуют призыву великого борца за сохранение девственной природы Бернгарда Гржимека, которому принадлежат замечательные слова: «В ближайшее столетие люди наверняка не отправятся в путешествие, чтобы взглянуть на чудеса современной техники. Наоборот, из душных, закопченных городов они устремятся к уцелевшим уголкам живой природы, дышащим покоем и тишиной. Страны, сумевшие сохранить такие оазисы природы, будут вызывать всеобщую зависть и благодарность», и ринутся в дикие степи и непокоренные горы. И вот тогда Монголия станет меккой для путешественников и туристов, они будут благословлять эту страну, сохранившую свою удивительную природу и культуру.

У каждой страны есть животное — визитная карточка. У России — это соболь, у Китая — большая панда, у Австралии — кенгуру. Когда речь заходит о Монголии, у зоолога сразу возникают образы двух животных — лошади Пржевальского и дикого двугорбого верблюда. Открытие Пржевальским дикого верблюда было одним из замечательных событий в зоологической науке XIX века. Наука пополнилась еще одним новым видом животного. Это была сенсация в научной жизни. О существовании дикого верблюда в пустынях Центральной Азии знали еще из древних китайских летописей, рассказов Марко Поло. Однако он оставался легендарным животным — ученые его не видели. Лишь в конце XIX века Пржевальский встретил, добыл и описал этого верблюда. Замечательным было и то, что встретил впервые его он в день десятилетия начала своих путешествий. Вот как описывает Пржевальский это событие в своих трудах: «15 января. Сегодня исполнилось десятилетие моей страннической жизни. 15 января 1867 г., в этот самый день, в 7 часов вечера, уезжал я из Варшавы на Амур. С беззаветной решимостью бросил я тогда свою хорошую обстановку и менял ее на туманную будущность. Что-то неведомо тянуло вдаль на труды и опасности. Задача славная была впереди; обеспеченная, но обыденная жизнь не удовлетворяла жажде деятельности. Молодая кровь била горячо, свежие силы жаждали работы. Много воды утекло с тех пор, и то, к чему я так горячо стремился, — исполнилось. Я сделался путешественником, хотя, конечно, не без борьбы и трудов, унесших много сил… День десятилетия ознаменовался для меня неожиданным сюрпризом: мы встретили наконец дикого верблюда, но, к величайшему огорчению, не могли его убить. Дело происходило следующим образом: вставши, по обыкновению, с рассветом, мы напились чаю, доели остатки вчерашнего супа и хотели вьючить верблюдов. Стоянка была в эту ночь в горном ущелье на высоте 10 000 футов, утром стоял мороз –17° и дул восточный ветер. Все верблюды были уже завьючены, и их начали связывать в караван, как вдруг один из казаков заметил, что шагах в трехстах от нас ходит какой-то верблюд. Думая, что это один из наших вьючных, тот же казак закричал другим, чтобы они поймали ушедшего и привели его к каравану. Между тем, осмотревшись кругом, казаки увидели, что все наши одиннадцать верблюдов налицо. Ходивший вдали, несомненно, был дикий, шедший вниз по ущелью; увидав наших верблюдов, он побежал к нам рысью, но, заметив вьюки и людей, сначала приостановился, а потом в недоумении начал отбегать назад». Вскоре Пржевальскому удалось добыть несколько экземпляров этого животного, которые были детально изучены и описаны. В последующие годы интерес к диким верблюдам не ослабевал, и впоследствии другие русские ученые и путешественники — соратники и ученики Пржевальского продолжали пополнять коллекционные материалы и уточнять особенности биологии этого уникального животного.

Чем же была столь замечательна находка дикого верблюда? Среди многих интересных и редких видов животных Монголии дикий верблюд, или, как его называют монголы, хавтгай, наравне с лошадью Пржевальского, занимает особое место. Он обитает на территории, которая лежит целиком в полосе пустынь Центральной Азии. Климат этих районов характеризуется крайней континентальностью и засушливостью. Амплитуды сезонных температур воздуха варьируют в пределах от –33° до +40°. Годовое количество осадков крайне мало 30–35 миллиметров в год, причем в отдельных районах дождей не бывает два-три года подряд.

Уже первое сообщение Пржевальского и его описание дикого верблюда вызвали скептические замечания. Дикие ли эти животные? Может быть, это домашние, потерявшие своих хозяев и одичавшие? Как показали специальные исследования, нет никаких оснований считать дикого верблюда одичавшей формой домашнего двугорбого верблюда. Изучение морфо-анатомических особенностей диких верблюдов дает четкие отличия от домашнего. Дикие животные имеют более легкое и узкое телосложение, стройные ноги с узкими подошвами с выдающимися вперед когтями; на передних ногах мозоли отсутствуют; горбы у них маленькие, правильной конусовидной формы, морда узкая и в целом голова более сухая по сравнению с домашним верблюдом. В отличие от домашних, следы диких более узкие. Монгольские скотоводы — араты — хорошо отличают дикого верблюда от домашнего и соответственно называют первого хавтгаем, а второго — тэмэ. Монгольское название хавтгай — в переводе означающее «плоский» — отлично подчеркивает их наружность.

Ареал дикого верблюда и в прошлом был ограничен пустынями Центральной Азии. В XIX веке он резко сократился, и к началу XX века верблюды сохранились только в самых глухих районах Центральной Азии — в пустынях Гоби, Тарима и северного Цайдама. В последующие годы площадь распространения продолжала сокращаться, и к 40-м годам 20-го столетия видовой ареал распался на два изолированных участка. Северный участок занимал Заалтайскую Гоби в пределах Монголии, а южный — район котловины озера Лобнор и восточную часть пустыни Такла-Макан. В настоящее время состояние популяций дикого верблюда в Китае неизвестно, но скорее всего в связи с хозяйственным освоением этих территорий данные животные стали крайне малочисленны или полностью исчезли, поэтому в настоящее время основной ареал дикого верблюда ограничен пустынями Заалтайской Гоби.