– Мы делаем то, что должны. А теперь ш-ш-ш!

Я не понял, что это значит, и надеялся, что мне никогда не придется узнать. Я был готов оставить всю эту сексуальную чушь позади. Пусть демоны, проклятия и странная магия идут ко всем чертям. В этом путешествии я достиг своего предела, действительно достиг.

Самые сильные из волков разделись догола и сложили одежду в маленьком закутке, где хранились пыточные приспособления. Оборотни приняли волчий облик, и я впервые увидел, как они это делают.

Дыхание перехватило, когда я почувствовал прилив силы от альфы, за которым тут же последовало прикосновение его сознания к сознанию моего волка. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал эту тягу, побуждающую нас присоединиться к стае. Мысленный приказ альфы примкнуть к нему пересиливал любые другие наши желания. Стоит ему подчиниться, и он обретет полную власть над нами как над членами стаи.

«Мы останемся на двух ногах», – мысленно сказал я своему волку, пока все последовали за Финли по проходу между громадных колонн.

«Но нам нужна стая», – заскулил мой волк, желание присоединиться к альфе снедало его. В стае было безопасно, особенно с таким альфой, как этот. Там была семья.

«Финли – наша стая. Она – наша альфа. Она вызывает у нас уважение и доверие, даже если относится к другому виду оборотней. Мы останемся на двух ногах и останемся с ней».

Мой волк до конца меня не понимал. Это противоречило его природе – противостоять приказу такого крупного альфы, как Уэстон, но я держался твердо. Мой волк не так давно пробудился и достаточно скоро все поймет. Осознает, что нет лучших вожаков, чем Финли и господин, по крайней мере, когда они вместе. Они делали друг друга намного сильнее.

Нам просто нужно сделать все, чтобы они снова были вместе.

– Этот путь принесет нам смерть. – Из задних рядов вперед с трудом вышел некто, похожий на палку, подвязанную ржавой бечевкой. Дракон, но выглядевший полумертвым. – Это бесконечная череда тупиков и туннелей. Любой, кто отправится туда без карты, умрет. На этот раз у нас нет карты.

– Нам она и не нужна, – ответил я и взял Лейлу за руку, потому что нуждался в небольшой моральной поддержке, чтобы продолжить. – Когда людей привозят, они еще не оправились от шока, вызванного похищением. Они паникуют и дрожат от страха или сходят с ума и дерутся. Они не замечают мельчайших деталей своего окружения. Они слишком стараются освободиться, чтобы беспокоиться о том, что произойдет в будущем. Финли, да и мы после нее, вели себя иначе. Мы намеренно запоминали мельчайшие детали, чтобы при необходимости вернуться этим путем. У нас есть…

Я умолк, когда мы подошли к приземистому дверному проему, который вел к так называемому Роковому Мосту. Я все еще не понимал, как мы его перейдем. В первый раз мне было нелегко через него перебраться, а ведь охранники практически тащили меня.

Затаив дыхание и с комом в горле, мы пробежали через дверной проем. Я сразу же посмотрел направо, на случай, если никто другой этого не сделал. Там было маленькое укрытие, в котором кто-нибудь мог спрятаться. Я знал это, потому что подумывал о том, чтобы попытаться вырваться на свободу, убежать и спрятаться там в надежде, что про меня просто забудут. Это был момент слабости. В этом путешествии со мной такое часто случалось. На самом деле, даже стыдно признаться, насколько часто.

Из укрытия никто не выскочил. Никто даже не шевелился. Мой волк тоже ничего не учуял.

Гадая, не случится ли у меня сердечный приступ до того, как мы выберемся из замка, я продолжил говорить:

– Мы сравнили заметки и обнаружили, что они совпадают. Мы знаем дорогу. И это единственный способ, которым мы можем выбраться отсюда.

Я не знал, утешила ли изможденного дракона моя речь, но, по крайней мере, он заткнулся. Сейчас не время спорить. Нам и без того предстояла опасная затея.

На мой взгляд, мы топали слишком громко, но на нас никто не бросился. Никто не напал сзади. Это было затишье перед Роком.

Сделав очередной поворот, мы пошли по коридору, который я на самом деле не запомнил, потому что был слишком напуган переходом по мосту, и впереди замаячило оранжевое свечение. Казалось, оно пульсирует, подзывая нас ближе. Может, даже смеется над нами.

– Ужасно не хочу переходить по мосту, – тихо призналась Лейла, засовывая хлыст за пояс штанов сзади. Она готовилась к внутренней битве.

Демонам не пришлось с такой силой заставлять ее идти, как меня, но и ее тоже немного тащили. Немного подталкивали. Немного несли.

Гребаный мост.

Напряжение росло по мере того, как толпа заполняла помещение. Финли стояла рядом с веревочным мостом, который качался при малейшей оплошности и терзал наши глаза и рассудок.

Я сжал руку Лейлы.

– Если я не войду в историю как гребаный лучший дворецкий, который превзошел всех в своей работе, я отшлепаю эту сучку.

Она сжала мои пальцы в ответ.

– Можешь отшлепать меня. Несколько раз. По любому месту.

– Вечно ты все портишь.

Лейла рассмеялась, и я вдруг понял, как сильно мне не хватало смеха.

Через мгновение у нас пропадет все желание смеяться вместе с желанием жить.

ПРИ ВИДЕ МОСТА меня охватила решимость. Нам предстояла самая трудная часть побега, но если мы переправимся, то вернемся домой. Я чувствовала это.

– Калия, можешь помочь нам перейти? – спросила я, стоя рядом с подвесным мостом, закрепленным веревкой. Лава внизу кипела и переливалась. От ядовитого варева поднимался удушающий жар.

– Я смогу помочь только себе и своей сестре. Магия слишком велика. Ею пропитано все здесь.

– Ты сможешь перенести по мосту тех, кто будет брыкаться и кричать?

Она с сомнением посмотрела на меня. Видимо, нет.

– Ладно. Иди первой, если хочешь.

Фея кивнула и, взяв сестру за руку, ступила на мост.

«Оборотням надо переходить мост в облике зверя, – посоветовала моя драконица, отчаянно желая вырваться на свободу и захватить контроль над телом. Она подобралась очень близко, придавая мне больше сил и решительности. – Ни один зверь не захочет броситься на верную смерть. Это присуще человеку. Его мозг обманывает сам себя. А звери полагаются на инстинкт самосохранения. Они поймут, что нельзя прыгать вниз».

На мой взгляд, попробовать стоило. Хотя я бы абсолютно точно возложила вину на нее, если бы все пошло наперекосяк.

– Моя драконица считает, что в облике зверя у оборотней будет больше шансов переправиться, – объявила я всей группе, вцепившись в конец веревки и подавляя желание заорать, чтобы все просто перебежали на ту сторону. Я все еще тревожилась, что Долион может послать за мной. На всякий случай нам нужно успеть убраться как можно дальше.

– А как насчет тех, кто не может превратиться? – спросил кто-то из задних рядов.

– Или тех, кто не является оборотнем? – Лицо мужчины-феи было перекошено от беспокойства.

– Я могу их перенести, – предложил Хэннон, который по-прежнему держал на плече потерявшего сознание (или притворившегося) Джедрека. – Этот мост на меня не действует.

Мика повернулся и пронзил моего брата взглядом.

– Кто ты такой? – с подозрением прищурилась Люсиль.

Хэннон пожал плечами.

– Может, я демон, не знаю, но я могу ходить туда-сюда.

– Вот это у парня стальные яйца! – пробормотал Вемар с ухмылкой. – Мне нравится. Пусть даже он демон, плевать.

– Я совершенно забыл, что Хэннон не испугался, когда мы переходили мост в первый раз, – пробормотал Адриэль.

– Он не демон! – возмутилась я, хотя и гадала, какой внутренний зверь способен не поддаваться магии Рокового Моста.

Тамара посмотрела вверх.

– Там должно хватить места, чтобы… вроде как перелететь. Моя драконица уверена, что справится.

– И мой дракон, – согласился Мика, и ему тут же поддакнули другие драконы, способные превращаться.