Никсон, хотя и был предупрежден о привычках Генсека, не смог скрыть удивления. Без лишних слов он обреченно уселся рядом с Брежневым. Леонид Ильич как-то сразу весь подобрался, завел машину, по звуку оценив мощность мотора, и дал по газам. «Линкольн» рванул с места. Американского президента вдавило в спинку. От неожиданности он крепко зажмурился. Но Генсеку было не до этого: он, кроме прочего, хотел показать, что советские люди ничем не хуже и отлично разбираются во всей этой сложной технике.

Резиденция Кэмп-Дэвид не была рассчитана на гонки. Извилистые дорожки и холмистый ландшафт, крутые повороты — это великолепие прежде всего предназначалось для пеших прогулок и электрокаров, крейсерская скорость которых не превышала двадцати пяти километров в час.

Стрелка на спидометре «Линкольна» достигла восьмидесяти и подбиралась к сотне.

— Леонид Ильич, помедленнее! — Никсон даже повысил голос. — Прошу вас! Впереди крутой поворот!

Но Брежнев его не слышал: он искренне наслаждался подарком, испытывая огромное удовольствие от того, как подчиняет себе мощный механизм.

— Леонид Ильич, впереди предупреждающий знак «Опасный спуск»! Сбросьте скорость!

Генсек даже не дернулся. На полном ходу он уверенно погнал машину вниз, и лишь в самый последний момент, прямо перед виражом, раздался пронзительный визг покрышек.

Громыко наблюдал за Киссинджером. И хотя министр искренне опасался за здоровье и безопасность советского лидера, вид бледного Генри изрядно потешил его самолюбие.

Узкая односторонняя дорога, на которую по наитию выскочил Брежнев и по которой катал американского президента против движения, шла по периметру правительственной резиденции. Кэмп-Дэвид охранялся не хуже Белого дома, и Никсон больше всего опасался, что навстречу им выскочит джип Секретной службы или морских пехотинцев. Леонид Ильич об этом не думал — он просто не знал. А возможно, был уверен: будучи в курсе его страсти к автомобилям, американцы заранее обо всем позаботились.

Когда «Линкольн» вернулся к отправной точке, все как один выдохнули с облегчением.

— Это очень хороший автомобиль, — сказал Брежнев, удовлетворенно похлопывая правой рукой по капоту васильковой «ласточки» после завершения поездки. — Он отлично держит дорогу!

— Вы — великолепный водитель, — со сдержанной улыбкой ответил бледный Никсон. — Я никогда бы не смог на такой высокой скорости зайти в тот поворот. Дипломатия — не всегда легкое искусство!

— Ричард, это лучшее авто в моей конюшне! Спасибо! — Брежнев радовался подарку, как ребенок.

Тарелка все-таки выскользнула из рук Альбины. На удивление, она не разбилась, а лишь с глухим стуком покатилась по полу, безжалостно разбрасывая остатки пирожных. Танюшка на мгновение прервала свой диалог со старухой Шапокляк, удивленно посмотрела на родителей и снова уткнулась в ухо любимой игрушки. Детский мир жил по своим собственным законам.

— Отец едет в Бонн? — голос Альбины вернул Стрельца к реальности. Она быстро наклонилась, собирая остатки сладкого. — Костя, он ведь никогда не срывается с места просто так. Тем более с мамой. Последний раз они прилетали вместе, когда…

— Да ладно, какое это имеет значение, — постарался переключить внимание жены советник.

В тот раз, когда замминистра посещал Федеративную Республику, Стрелец еще жил своей собственной жизнью в ХХI веке. Он не имел ни малейшего понятия, с какой целью путешествовал Арсений Дмитриевич. Советник подошел к окну кухни.

— Одно радует: чехарда с проверками закончилась, — задумчиво произнес он.

— Это папа тебе сказал? — уточнила Альбина.

— Да, по нашему посольству принято «окончательное решение». Нам светит повышение.

— Вот прямо так и сказал?

— Прямо так и сказал. Но только при одном условии…

— При каком еще условии? — Альбина не любила оговорок. Она справедливо полагала, что от них одни неприятности.

Стрелец видел, как напряглось лицо жены.

— Опять этот чертов угон? — выпалила она.

— Именно.

— Вот подсказывала мне интуиция, Костя, что вся эта катавасия добром не закончится! — Альбина испытывала чувство справедливого негодования. — Вот почему тебе больше всех надо? В ГСВГ проморгали перебежчика, а занимаетесь этим вы с Кузнецовым. Кто виноват, тот пусть и рискует головой!

— Милая, не горячись! — Стрелец сделал осторожную попытку успокоить супругу.

— Конечно, «не горячись»! Сказать-то больше нечего. Еще и папу зачем-то пристегнули к этому грязному делу… Он-то здесь каким боком? Или андроповские соколы совсем нюх потеряли?

— Не могу тебе сказать наверняка, ты же знаешь, как Арсений Дмитриевич разговаривает по телефону…

Альбина рассмеялась. Ее папа действительно был тем еще конспиратором. «Береженого Бог бережет», — любил он повторять в подобных случаях. Когда она училась в школе, ей это казалось странным, даже заставляло стесняться, а потом дочь замминистра поняла, что подобные предосторожности — это норма номенклатурной жизни, тем более если достиг таких высот, как ее отец.

— Но ты догадываешься, ведь правда?

— Правда…

— Поделишься?

— Похоже, наши не доработали в Вашингтоне.

— Ну так пусть и отдуваются, — не сдавалась жена. — Почему опять ты?

— Это только мое предположение. Возможно, кресло под министром зашаталось.

— Ах, вот как! Тогда все становится понятно. И теперь вы с папой будете спасать нашего дорогого «Мистера Нет»? Как будто тебе больше нечего делать!

«Если бы все было так просто!» — подумал советник. Он в любом случае собирался погрузиться в историю Гордеева и тех, кто его послал, до самого дна, и не жалел о том, что обратил внимание на инцидент и докопался до сути. Но сейчас стоило придумать нечто нестандартное.

— Инициатива наказуема! Разве ты этого не знал, милый? — коварно рассмеялась жена. — Надолго они приезжают?

— Прости, не успел спросить.

— Ладно, не переживай, завтра маме наберу. Уж она-то не поскупится на детали.

— Надейся! — не сдержался советник.

Разговор на кухне постепенно сошел на нет. Альбина ушла укладывать Танюшку, а Стрелец остался сидеть за столом. Его взгляд упал на плюшевую Шапокляк, забытую дочерью на стуле. Персонаж из советского мультфильма словно подмигивал ему, напоминая, в каком зыбком мире он очутился.

Дождавшись, пока Альбина начнет читать дочке сказку, советник оделся и тихо вышел из служебной квартиры. Июньский день был длинным, и сумерками еще даже не пахло. Он с удовольствием вдохнул теплый воздух. До посольства было около двадцати минут ходьбы быстрым шагом.

Полковник Кузнецов ждал Стрельца в закрытом крыле резедентуры. На абсолютно пустом столе перед ним лежала тонкая папка без номеров и штампов — личное дело Гордеева.

— Нет нам с тобой покоя, Константин Иванович, два часа назад расстались, — заметил резидент, — и вот снова на рабочем месте.

— Я бы с удовольствием провел этот вечер иначе, — ответил советник. — Но обстоятельства меняются быстрее, чем мы успеваем на них реагировать. В пятницу прилетает тесть…

— Да ладно! — от неожиданности Игорь Прокопьевич даже подался вперед. — Его-то что сюда гонит?

— Не могу сказать тебе наверняка, но что-то произошло в Вашингтоне. Полагаю, в Штатах недоработали, и теперь нам предстоит восстановить пошатнувшийся авторитет министра.

— Он тебе прямо так и сказал? — искренне удивился полковник.

— Держи карман шире! — рассмеялся Стрелец. — Игорь, ты выдающийся конспиратор, но Арсений Дмитриевич даст фору даже резиденту. То, что я озвучил, — лишь мои предположения. Кстати, прилетает он с Мирославой Семеновной.

— С женой, говоришь?

— С женой.

— Тогда девять против одного, что твои догадки верны, — задумчиво произнес Кузнецов. — Это неофициальная командировка. Что он собирается здесь найти, как думаешь?

— Не знаю. Возможно, хочет лично встретиться с Гордеевым.

— Почему ты так думаешь?

— Интересовался вопросом. Очевидно министр хочет первым преподнести Генсеку список заговорщиков.