В каюту вошла начальница охраны серафим Нирием.

– Великий Патриарх сообщает с поверхности планеты, что приготовления к вашему прибытию закончены, Жрица Батлер.

Телохранительницы одели Серену в ее самый ослепительный наряд, в котором она выглядела воплощенной богиней, сошедшей с небес на землю. Нирием окинула Серену оценивающим, острым как бритва взглядом, а потом одобрительно кивнула.

Устрашающие и верные телохранительницы проводили Серену на палубу шаттла, где ее ждали доктор Раджид Сук и Ксавьер Харконнен, хранивший, как всегда, каменное выражение на лице. Ксавьер выглядел воплощением офицера, но избегал встречаться взглядом с Сереной. Так он вел себя со времени своей женитьбы на Окте.

Длинные волосы аккуратно и чисто одетого хирурга были связаны в хвост, свисающий на спину. Огромные глаза казались слишком большими для его некрупного лица с мелкими чертами. Он волновался и не знал, куда девать руки с длинными тонкими пальцами.

На борт шаттла поднялись две женщины в белой форме серафимов, Нирием заняла место пилота. Серена грациозно взошла по трапу на судно. За ней поднялись полный энтузиазма доктор Сук и куда менее восторженный Ксавьер Харконнен. Мужчины сели отдельно. Спускаясь на отведенную для шаттла площадку, они пролетели над сверкающим роскошью новым городом Бандалонгом, строительство которого обошлось в астрономическую сумму, вырученную от продажи рабов и органов. Шаттл приземлился на площадке, расположенной далеко за формальными границами ослепительного Бандалонга, города, куда был запрещен въезд иностранцам – исключения не сделали даже для Жрицы Великого Джихада. Космопорт был современен, отличался бесцветной архитектурой и четкостью линий.

Когда Серена и ее серафимы вышли из шаттла, их встретили Иблис Гинджо и Рекур Ван. Политическое значение этого работорговца и его влияние очевидным образом возросли благодаря связям с Великим Патриархом. Маленький человечек низко поклонился Серене.

Прищурившись от яркого света желтого солнца, Серена удивилась, что ее приезд не нарушил деловой жизни города. Не было видно радостной толпы или групп любопытствующих зевак, как это было бы на любой планете Лиги Благородных. Встречали ее только представители бизнеса и правительства. Это было немалым разочарованием, ибо Серена знала, что одним своим присутствием она умеет воспламенять энтузиазм и заставлять многие сердца биться в унисон.

Самолюбие Серены не требовало пышного приема, но она была озадачена. Если тлулаксы не собирались устраивать торжественную встречу, то почему тогда им понадобилось столько времени на «подготовку»?

Один из представителей правительства отделился от общей группы и, подойдя к Серене, слегка поклонился:

– Жрица Серена Батлер, для нас великая честь, что вы решили потратить ваше драгоценное время на визит к нам. Мы привели в порядок часть наших ферм по выращиванию органов, чтобы вы могли их осмотреть, и мы просим вашего прощения за невозможность по случаю вашего приезда прервать наш сложный технологический процесс.

Иблис перебил тлулакса своим звучным уверенным голосом:

– Потребность в продукции ферм Тлулакса возрастает с каждой новой битвой Джихада, и мы не хотим, чтобы хоть один наш ветеран остался без глаз или сердца из-за того, что работающих там людей оторвут от труда ради участия в дипломатическом приеме.

Серена улыбнулась:

– Великий Патриарх знает, что у меня нет намерения вмешиваться в вашу работу. Я просто хочу воздать должное тому, что вы, тлулаксы, сделали ради общей победы.

Стоявший рядом с Сереной доктор Сук тоже поблагодарил чиновников:

– Работая военным хирургом, я полностью полагаюсь на качество ваших искусственно выращенных органов – они позволили сохранить тысячи жизней. Когда-то и примеро Харконнен получил новые легкие благодаря торговцу Туку Кидайру. Если бы тогда не удалось спасти жизнь примеро, он не дожил бы до того дня, когда стал отцом Маниона Невинного.

Серена видела, как Иблис кивком выразил свое почтительное удовлетворение. Она слышала, что простые люди на улицах Зимии называют ее ребенка святым и что то же самое говорят в толпе на планетах, охваченных лихорадкой Джихада. Один Ксавьер стоял молча, с хмурым лицом, погруженный в собственные невеселые мысли. В чем дело? В том, что после стольких лет службы и трудов его помнят за это величайшее достижение? За то, что он – отец убитого ребенка?

Серена направилась к группе встречающих. Она подумала: не может ли эта цивилизация быть закостенелой и патриархальной, отходом к первобытным временам? Исключительные технические достижения и научные открытия, которым тлулаксы были обязаны умением по заданной программе выращивать органы, обычно требуют обмена информацией и открытого поощрения новаторов и гениев. Такие достижения редко совместимы с репрессивным, фанатичным общественным строем.

Не оказывают ли ей такой прохладный прием из-за ее пола? Ничем не выказывая своих мыслей, Серена улыбнулась собравшимся и подняла руки в благословляющем жесте.

– Давайте теперь поедем восхищаться вашими фермами органов.

Рекур Ван пошел впереди, показывая путь к небольшому воздушному фургону для перевозки пассажиров. Серена оглянулась на залитый солнцем Бандалонг, обратив внимание на далекие новые здания, которые, несмотря на разные размеры, были одинаково прямоугольными и функциональными, как геометрически правильные муравейники.

На склонах загородных холмов росла низкая трава, а сеть мощеных дорог создавала впечатление лабиринта, похожего на конструкцию древнего компьютерного чипа.

– Наши предприятия по выращиванию органов разбросаны по всей планете, – сказал Рекур Ван, – и все они расположены на открытых местах, так как получают энергию для фотосинтеза от прямых солнечных лучей.

Через полчаса впереди показалась ферма по выращиванию органов. Серена вышла из фургона и быстрым шагом пошла к ферме. Маленькие тлулаксы едва поспевали за ней. Нирием и другие серафимы не отставали, держась за спиной Жрицы Джихада. Но, поймав скрытый взгляд Иблиса, они тоже немного отстали.

Серена, Ксавьер и доктор Сук смотрели на блестящие чаны с таким видом, словно созерцали чудо. Хромированные и стеклянные трубки, черные металлические подставки, поддерживающие прозрачные яйцевидные чаны. Чан представлял собой большой круглый сосуд, содержавший пузырящуюся желтоватую жидкость, похожую на околоплодные воды. Чаны висели, похожие на огромные фруктовые плоды, соединенные с мигающими многочисленными индикаторными лампочками, диагностическими мониторами, отслеживающие состояние превосходно клонированных органов. Иблис пояснил, что в каждом чане находятся какие-либо определенные органы, которые не отторгаются реципиентом при пересадке.

Сквозь искривленные стенки каждого сосуда можно было рассмотреть темные, но вполне узнаваемые силуэты – мягкие мешки легких, пронизанные множеством артерий сердца, пучки напряженных мышечных волокон, похожие на лоскуты вельвета. Подняв голову, Серена взглянула на склон холма, целиком усеянный тысячами тысяч подвешенных сферических сосудов, блестевших на солнце и получавших энергию с вечно ясного тлулаксийского неба.

Военный хирург удивленно смотрел в один из чанов, где плавали глазные яблоки. Они перемещались по поверхности жидкости, как гроздья ягод, и зрачки каждого из них в упор смотрели на доктора Сука. Зрительные нервы и сосуды были соединены с центральной питающей колбой.

– Это невероятно. Вы выращиваете органы на заказ? Каждый из этих глаз предназначается для какого-то конкретного пациента?

– Нет, – ответил Рекур Ван, взглядом спросив разрешения у другого тлулакса. – Мы делаем их нейтральными по отношению к типу крови, поэтому эти глаза совместимы с тканями множества пациентов. У нас есть также селезенки, печени, почки – то есть все жизненно важные органы. В больших чанах мы выращиваем даже пласты свежей кожи.

– Я знаю, – сказал Раджид Сук. – Я много раз пользовался этим материалом, особенно в лечении раненых с ожогами. Это улучшило качество тысяч жизней.