Лорд взглянул на Исмаила и страдальчески вздохнул.

– Да, не слишком часто Тио посылает своих рабов лично ко мне, и обычно он не бывает столь настойчив – или тороплив – со своими докладами. Что хочет от меня савант в этот чудесный вечер? Время он выбрал очень неподходящее.

С этими словами лорд протянул руку, чтобы взять принесенные Исмаилом журналы.

Исмаил заговорил тихим и спокойным голосом, как можно вежливее, уважительно, но с оттенком уверенности, будто воображал себя равным собеседнику. Понимая важность каждого своего слова, он черпал безмолвную силу в глубинах своей души.

– Вероятно, произошло недоразумение, лорд Бладд. Савант Хольцман не посылал меня к вам. Меня зовут Исмаил, и я пришел сюда по собственной воле, чтобы говорить с вами.

Потрясенные слуги замерли. Бладд уставился на Исмаила, и во взгляде его читались крайнее недовольство и отвращение. Он метнул гневный уничтожающий взгляд на мажордома, который, в свою очередь, испепелил взглядом гвардейского драгуна.

Боковым зрением Исмаил увидел, как придворный рванулся вперед, чтобы схватить его, но Бладд взглядом приказал управляющему оставаться на месте. Когда он потребовал объяснений, в голосе его звучало раздражение:

– Зачем ты пришел ко мне, если савант Хольцман не посылал тебя? – Он посмотрел на журналы. – Что это?

Исмаил улыбнулся и позволил словам идти свободно в надежде, что смягчит сердце аристократа разумными доводами и взаимопониманием.

– Лорд, поколения моего народа служили Поритрину и защищали его. Мои собратья-рабы и я участвовали в работе над многими проектами саванта Хольцмана, и это спасло многих и многих граждан Лиги от мыслящих машин. В последний год мы без устали работали на изготовлении вашего победоносного флота.

Лорд скривился, словно проглотил гнилую конфету. Потом он оскалил зубы в жестокой ухмылке:

– Это вытекает из определения слова «раб».

Было слышно, как усмехнулся мажордом.

Но Исмаил не находил в этом ничего смешного.

– Мы люди, лорд Бладд. – Он мысленно успокаивал себя, не давая своей решимости ускользнуть. – Мы проливали пот и кровь, чтобы сохранить ваш образ жизни. Мы видели ваши праздники. Благодаря нашим усилиям Поритрин сохранил свою независимость от мыслящих машин.

– Благодаря вашим усилиям? – Лицо Бладда побагровело от неслыханной дерзости этого дзенсуннита. – Вы делали только то, что вам приказывали ваши хозяева, и ничего больше. Это мы видели приближение опасности. Это мы разработали и создали средства защиты. Это мы составили планы, и это мы обеспечили ресурсы для их выполнения. Вы всего лишь собирали детали так, как вам велели это делать.

– Мой господин, вы недооцениваете и преуменьшаете то, что ваши пленники сделали для…

– Чего же хочет твой народ – моей вечной благодарности? Вздор! Вы спасали свою жизнь, а не только нашу. С вас довольно и этого. Или вы предпочли бы сгнить сейчас в тюрьме машин, рассекаемые на части любознательными роботами? Считайте своим благословением, что я не архидемон Эразм.

Он поддернул рукава и отогнал от себя слуг.

– Теперь уходи, раб. Я не хочу больше об этом слышать, и никогда не пытайся снова со мной заговорить. Твой обман – достаточная причина тебя казнить. Я – лорд Поритрина, глава семейства, которое правит этой планетой в течение многих поколений, в то время как ты – ничтожество, пересаженный на нашу землю трус, получающий от моих щедрот свой стол и кров.

Исмаил был глубоко оскорблен, но такие оскорбления ему уже приходилось слышать. Он хотел спорить, высказать свою правду откровеннее, но мерцание мрачного гнева в глазах лорда сказало ему, что никакие его слова не возымеют действия. Он потерпел неудачу. Вероятно, Алиид был прав, насмехаясь над его наивной верой.

Я недооценил, насколько отличными, насколько чуждыми могут быть мысли этого человека. Я совершенно не понимаю лорда Бладда. Человек ли он?

Недавно, когда они вечером сидели вокруг костра рассказов в поселке рабов, Алиид был особенно резок и стал побуждать людей пойти по стопам Бела Моулая. Алиид хотел устроить еще одну революцию, сколько бы крови ни пришлось пролить. Каждый раз, когда Исмаил пытался противопоставить мстительным речам Алиида голос разума, тот всегда умел его перекричать.

После этого разговора с лордом Исмаил уже не был уверен, что сможет отныне спорить с Алиидом. Он сделал все, что было в его силах, и что же? Лорд Бладд даже не стал его слушать. Исмаил поклонился и вышел, пятясь, из покоев лорда. Драгуны грубо схватили его за руки и вывели наружу, ругаясь сквозь зубы. Исмаил не сопротивлялся и не отвечал на их грубость: немного надо было, чтобы они рассвирепели и забили его до смерти.

Но несмотря на то что его вера была поколеблена до самого основания, а его невинные убеждения не выдержали испытания, он не жалел о своей попытке. Пока не жалел.

Через несколько дней пришел новый приказ. Исмаил и многие другие получили назначение на новые работы. Он, Алиид и сотня таких, как они, были направлены в какое-то место, расположенное вверх по течению реки, для работы в независимой лаборатории Нормы Ценвы, женщины-гения, приехавшей с Россака. Когда-то она была помощницей у саванта Хольцмана.

Драгуны также объявили, что раб Исмаил разлучается со своей семьей. Сержант грубым голосом прокричал:

– Твоя жена и дочери останутся здесь ждать нового назначения. – Он осклабился из-под золотого шлема. – Наверняка всех в разные места.

У Исмаила подогнулись колени, он не мог поверить своим ушам.

– Нет, это невозможно! – Он прожил с Оззой пятнадцать лет. – Я не сделал ничего…

Гвардейцы схватили его за руки, но он вырвался и подбежал к пораженной жене, стоявшей рядом с Хамаль и Фалиной.

Лорд Бладд явно выразил свое недовольство, а солдаты только искали случая наказать Исмаила. Взяв парализующие дубинки, они принялись бить Исмаила по коленям, по пояснице, по плечам и по голове.

Исмаил, человек отнюдь не драчливый, свалился с плачем. Озза, вся в слезах, ругала драгунов последними словами и рвалась к мужу, но ее держали крепко. Дочери попытались проскользнуть мимо солдат в золоченой броне, и Исмаил больше испугался за них, чем за себя. Если они привлекут к себе слишком много внимания, их могут просто взять для нечестивого развлечения. Его красавиц дочерей…

– Нет, стойте на месте! Я пойду с ними. Когда-нибудь найдем способ быть вместе.

Озза прижала дочерей к себе, глядя на драгун так, будто готова была им глаза выцарапать. Но она знала своего мужа и не стала делать ничего, что могло бы навлечь на него новую беду.

– Мы обязательно будем вместе, мой дорогой Исмаил.

Откуда-то появился Алиид и встал рядом с Исмаилом, пылая гневными глазами. Даже драгунам понравилась смелая дерзость этого человека. Исмаил стонал, пытаясь встать на ноги вопреки невыносимой боли.

Пока надсмотрщики гнали новую партию рабов вдоль реки, Исмаил все время оглядывался, стараясь увидеть Оззу и девочек – увидеть, быть может, в последний раз. Алиида тоже разлучили с семьей, и с тех пор он так и не видел свою жену и сына.

Теперь Алиид шептал Исмаилу на ухо, пользуясь древним языком чакобса, которого никто здесь не понимал, кроме них:

– Я же говорил тебе, что эти люди чудовища. А лорд Бладд – худшее из них. Теперь ты видишь, что твоей примитивной веры мало?

Исмаил упрямо покачал головой.

Несмотря на все, он не был готов отказаться от дзенсуннитского учения, которое составляло основу его жизни. Увидев его неудачу, не откажутся ли другие, те, кто так внимательно слушал его притчи и сутры, следовать за ним в его вере? Это был о мучительное испытание – и он еще не знал, каким будет окончательный ответ.

175 ГОД ДО ГИЛЬДИИ

27 год Джихада

Год спустя после победы на Поритрине

Война – это фабрика, производящая опустошение, смерть и скрытность.

Декларация противников Джихада