«Слуги, – подумала Шарлотта. – Адвокаты. Попечители». Наследница всегда сможет заплатить кому-нибудь, чтобы тот позаботился о ее делах, и от желающих заняться такой работой не будет отбоя. Муж – это последнее, что нужно богатой наследнице в этом мире.

Шарлотта была очень богата. По брачному контракту матери наследникам причиталось щедрое содержание. В браке родился один-единственный ребенок, и доля Шарлотты была очень внушительной даже для дочери маркиза.

– Извини, что доставляю тебе столько беспокойства, – сказала она.

Маркиз лишь отмахнулся:

– Отцы должны волноваться за дочерей. Это не такое уж беспокойство, а проблема, которую нужно решить. Разумеется, я никогда раньше не занимался сватовством, однако много об этом думал. Как только я поправился, то сразу начал внимательно следить за тем, что происходило во время светского сезона.

Лондонский светский сезон, помимо всего прочего, был временем, когда аристократы подыскивали себе пары. Как и другие незамужние девушки, Шарлотта исправно посещала все необходимые светские мероприятия. Как и остальные, она появлялась на еженедельных благотворительных балах в «Олмаке», куда допускались только сливки общества – как ей казалось, с целью предотвратить в кругу избранных распространение чрезвычайно скуки и разочарования.

– Почти все девушки находят себе мужей во время сезона, – продолжал лорд Литби. – Поскольку твое поведение безупречно, причина заключается в чем-то другом. Изучив вопрос, я сделал два вывода. Первый: сей метод слишком бессистемный. Второй: в Лондоне слишком много светских развлечений. Понимаешь, тут к проблеме нужен научный подход.

Лорд Литби был аграрием. Являясь членом Философского общества, он постоянно читал брошюры или писал статьи о сельском хозяйстве. Он продолжил объяснением, что некоторые принципы, применяемые в земледелии, можно перенести на человеческие отношения. Для этого нужна система, и он такую разработал.

Маркиз понятия не имел, насколько скрупулезно его дочь старалась не достичь желаемого результата. Он понятия не имел, насколько научно она подошла к вопросу «как не выйти замуж». Шарлотта разработала такую систему много лет назад и продолжала ее совершенствовать.

Однажды она ослепла из-за мужчины. Такое никогда не должно повториться.

Благодаря длительной болезни – не только тела, но и духа, – ставшей следствием той ошибки, она совершила свой запоздалый дебют в свете в двадцать лет. Однако задолго до того она изучала мужчин одного с ней круга, вникая в их характеры столь же скрупулезно, сколь ее отец оценивал свойства репы и бобов, коров, овец и свиней. Тогда как ее отец работал над преумножением поголовья скота и повышением урожайности, она трудилась над выработкой способов отбить интерес у мужчин к ее персоне.

Она научилась быть невообразимо скучной с одними и до приторности вежливой с другими. С кем-то она болтала без умолку, с кем-то – молчала. Иногда она становилась рассеянной и легко теряла нить разговора. Иногда она настойчиво не узнавала молодого человека, которого не раз встречала раньше, и очень часто знакомила своего кавалера с другой дамой.

Последний маневр требовал чрезвычайной осторожности и тонкости.

Вообще-то, все ее ухажеры очень быстро переключали внимание на других дам. Каким бы способом она ни пользовалась, Шарлотта всегда казалась милой и покладистой.

Привлекательной и богатой девушке было очень нелегко не выходить замуж и не быть уличенной в желании оставаться старой девой.

Шарлотте должно было быть стыдно обманывать отца, но нелицеприятная правда была во много раз страшнее.

– Мы с Лиззи составили список молодых людей, которые, как нам думается, могут прийтись тебе по душе, – сказал маркиз. – Через месяц эти джентльмены приедут к нам погостить на пару недель. Естественно, также съедутся твои двоюродные сестры и подруги, чтобы гостей собралось побольше. Таким образом, ты сможешь получше познакомиться с молодыми людьми. В свою очередь, вдали от лондонских соблазнов у них появится больше возможностей завоевать твое расположение.

Отец расплылся в лучезарной улыбке.

Лорд Литби улыбался не только глазами, но все его существо будто светилось изнутри.

Шарлотта улыбнулась в ответ. Как она могла не улыбнуться, когда отец был в восторге от этой ужасной идеи?

– Если в этот раз ничего не получится, мы попытаемся снова во время охотничьего сезона, – заключил отец. – Не подумай, что мы не будем принимать у себя гостей по иным причинам.

Он не добавил ни «однако», ни «но». Шарлотта тем не менее их услышала.

Отец явно решил найти ей мужа именно таким способом, и что бы он ни говорил, маркиз был полон уверенности, что план удастся с первой попытки. Если нет, он ужасно огорчится.

Для нее будет смертельно огорчить его.

И для нее будет смертельно сделать так, как он хочет.

– Уверена, что все получится, папа, – сказала она. – Конечно же я полностью согласна с твоим мнением.

– Вот и молодец! – ответил маркиз и похлопал ее по плечу.

Покончив с этим вопросом и не догадываясь, какую бомбу подложил ей в душу, маркиз перешел к другим делам. Он заговорил об имении по соседству… поразительно быстром разрешении тяжбы в Канцлерском суде… но лорд Харгейт всегда… его сыновья… статья Карсингтона о соли… копытная гниль у овец…

Она пыталась внимательно слушать, но не могла из-за шума в голове. В мозгу у нее метались панические мысли, всплывали воспоминания. Она глядела на Гиацинту и хотела, чтобы ей стало так же спокойно, как этой свинке. Ей хотелось быть на своем месте, как и Гиацинта, и вписываться в мировой порядок.

Лорд Литби заговорил с лесничим, и Шарлотта ушла, унеся с собой свои тревожные мысли.

Лорд Литби пытался рассказать дочери об имении по соседству и его новом хозяине, Дариусе Карсингтоне.

Поскольку Дариус не был замешан в скандалах, а лорд Литби не придавал значения сплетням, маркиз не знал – а если бы и знал, то не воспринял бы это всерьез, – что его новый сосед – бездушный распутник. Лорда Литби заботило лишь то, что младший сын лорда Харгейта являлся его коллегой по Философскому обществу, написавшим несколько известных работ о поведении животных и несколько брошюр о скотоводстве. Все эти брошюры были в коллекции лорда Литби. Одну из них, посвященную свиноводству, он считал просто исключительной.

Естественно, он с восторгом воспринял известие о том, что этот молодой человек станет хозяином заброшенного имения на западной границе его владений.

Лорд Литби рассказал дочери о том, что дело в Канцлерском суде стараниями лорда Харгейта разрешилось за каких-то десять лет. Он с восхищением говорил об исследованиях мистера Карсингтона в области копытной гнили у овец и его взглядах на кормление скота. Объявил, что сегодня же навестит нового соседа и пригласит его на ужин.

Его светлость мог с тем же успехом распинаться перед свиньей.

Тем временем в пяти километрах от имения Литби Дариус, который старался как можно меньше вращаться в высшем обществе и скорее умер бы, чем показался в «Олмаке», ни сном ни духом не ведал ни о планах лорда Литби, ни о его восторгах, ни о его дочери.

Источник вечных огорчений лорда Харгейта прибыл в свои владения под вечер предыдущего дня и заночевал в гостинице «Единорог» ярмарочного города Олтринчема за пять километров от имения. Хотя его матушка настаивала, что прежде надо послать туда слуг, дабы они привели дом в более-менее презентабельный вид, он не обратил на ее пожелание ни малейшего внимания.

Отстраивать дом было бы неразумно. Это обернется лишь переводом денег, а выгоды не принесет никакой. Жить в гостинице и дешевле и удобнее. Надо лишь платить по счету. Слуг нанимать не надо, он привык обходиться услугами своего камердинера Гудбоди. Ремонтировать ничего не нужно. Прислуга, припасы и содержание дома – заботы хозяина гостиницы. А еще его агент по недвижимости Квестед держал в Олтринчеме свою контору.

Самое главное – земля. Поэтому рано утром они с агентом объехали имение.