Дела обстояли почти так, как он и предполагал. Когда право собственности было под вопросом, с землей в течение десяти лет ничего нельзя было сделать законным порядком.

Многие надворные постройки буквально кишели насекомыми, птицами и мелкими зверьками. Здания находились в разной степени запущенности. Сад совершенно одичал, там, где их не задушили сорняки, пышно разрослись старые деревья. Дикая фауна также расплодилась во множестве, хотя хищников было меньше, чем он ожидал.

Главная усадьба несказанно удивила Дариуса. Она не лежала в развалинах, как он предполагал. Кто-то – скорее всего, его отец – плюнул на бюрократическое крючкотворство и нанял рабочих, чтобы привести усадьбу в порядок.

Тем не менее, когда Квестед через несколько часов уехал, он увез с собой длинный список неотложных дел, связанных главным образом с наймом работников.

Чтобы развеяться после оценок, прикидок и вычислений, Дариус решил прогуляться по зарослям, некогда представлявшим собой ландшафтный парк, и по заросшей тропинке пробрался к заболоченному пруду. Здесь он задержался, наблюдая за стрекозами.

Его коллега по Философскому обществу написал статью о брачных играх стрекоз, которую Дариус счел надуманной. Насекомые не особенно его интересовали, разве что с точки зрения их докучливости скоту. Тем не менее он решил понаблюдать за стрекозами. Затем, как это часто случалось, любопытство взяло верх.

Как только он вытянулся на животе посреди высокой травы, все его внимание и разум поглотили скользившие над водой сказочные создания. Пытаясь отличить самцов от самок без помощи подзорной трубы, он сделался глух, нем и слеп ко всему окружающему.

В тот момент его внимание могло привлечь лишь стадо несущихся во весь опор быков, причем стадо огромное.

Что объясняет его замедленную реакцию.

Он смутно услышал какое-то бормотание, прежде чем оно наконец дошло до его сознания. Через мгновение он услышал, как хрустнула ветка. Он поднял голову и посмотрел в ту сторону.

Метрах в трех от него сидела девушка, и когда он высунул голову из высокой травы, она вскрикнула и вскочила с места. Она споткнулась, руки ее стали беспорядочно рассекать воздух, как сломанные крылья мельницы, когда она попыталась удержать равновесие. Но земля была скользкой, и она поскользила прямо к мутной воде. Дариус уже рванулся к ней, птицы вспорхнули с ветвей, и в их криках потонуло мерное жужжание насекомых.

Дариус обхватил ее за талию, когда она заскользила вниз, но она снова вскрикнула, когда он к ней прикоснулся, и едва не утащила их обоих в грязный пруд. Он дернул ее назад, и она пнула его каблучком ботинка в голень. Несмотря на толстую кожу сапог, он ощутил удар и попытался сохранить равновесие.

– Да успокойтесь вы, чтоб вас! – выругался он. – Вы что, нас обоих утопить хотите.

– Хватит тискать мою грудь, вы… вы…

Она резко толкнула его, и они снова заскользили к воде.

– Я не…

– Пустите меня!

Дариус снова потянул ее на себя, стараясь вытащить на ровную землю.

– Пустите! Пустите! – взвизгнула девушка, ткнув его локтем в живот.

Он так внезапно разжал руки, что она оступилась.

Она взмахнула рукой и вцепилась ему в предплечье, чтобы не упасть.

– Скотина! Вы это нарочно сделали!

Она нагнулась, тяжело дыша, по-прежнему вцепившись в его руку.

– Вы сами сказали, чтобы я вас отпустил, – произнес Дариус.

Она подняла голову, и Дариус увидел дивный голубой мир ее глаз. Все остальное исчезло, он лишь успел заметить безупречный овал ее лица, изящный, как у камеи… кожу цвета слоновой кости, отсвечивавшую розовым на мягко очерченных скулах… страстно надутые губы.

Он глядел, как ее огромные голубые глаза расширились, и на мгновение позабыл, кто он и где находится. Затем провел рукой по голове, гадая, не расшиб ли он ее, сам того не замечая.

Она быстро отвела глаза и посмотрела на свою затянутую в перчатку руку, вцепившуюся в его предплечье. Она быстро отдернула ее, легонько оттолкнув его.

Дариус мог бы отступить на шаг, как она того хотела, но решил проявить твердость и остаться на месте.

– В другой раз буду знать, как выручать девиц из беды, – сказал он.

– Не надо было там прятаться и бросаться на меня, как… как… – Она провела рукой по растрепавшимся золотистым волосам и нахмурилась. – Шляпа. Где моя шляпа? Нет, только не это!

Ее шляпа – кусок соломы с кружевами – лежала на воде у самого берега.

Дариус подавил улыбку и пошел к тому месту.

– Не утруждайтесь, – сказала она и бросилась за шляпой.

– Не смешите меня, – ответил он.

Своими длинными шагами он легко перегнал ее семенящие ножки – они одновременно нагнулись и потянулись за шляпой. Руки у него оказались длиннее, он первым схватил шляпу, но когда Дариус выпрямлялся, они стукнулись головами.

– Ой! – Она отпрянула, поднеся руку ко лбу. Ноги ее снова заскользили, и она хлопнулась оземь, подняв вихрь нижних юбок. Она начала подниматься, но он успел разглядеть ее изящную лодыжку.

На этот раз он твердо встал на спускавшуюся к воде землю, нагнулся, подхватил ее под мышки и поставил прямо, потом прижал к себе, когда потащил со скользкого берега.

Ее круглая попка прижалась к его паху. Сквозь запах тины пробивался другой, более тонкий аромат женского тела. Дариус заметил у нее на гладкой шее пятнышко грязи. Он вовремя сдержался и за полсекунды прикусил язык, чтобы не начать… соблазнять ее?

Она ударила каблуком его по ноге и толкнула локтем.

Он отпустил ее.

– Если вы и дальше продолжите так себя вести, мне придется позвать констебля, – сказал он.

Девушка резко обернулась:

– Констебля?

– Я могу обвинить вас в нарушении границ чужой собственности, – ответил Дариус. – И в нападении.

– Нару… В нападении? Вы схватили меня за… за… – Она показала на грудь, изящно округлую, которой он коснулся во время возни, возможно, не совсем случайно. – Вы лапали меня руками. – Лицо ее густо порозовело.

– Возможно, мне придется это повторить, – сказал Дариус, – если вы продолжите слоняться здесь, пугая живность.

Он не думал, что ее голубые глаза могли раскрыться еще шире, но это произошло.

– Слоняться?

– Боюсь, что вы потревожили стрекоз во время исключительно деликатного действа, – сказал он. – Бедняжки спаривались, а вы их спугнули. Может, вы этого и не знаете, но когда самец напуган, это пагубно влияет на его репродуктивные функции.

Девушка уставилась на него, открыв рот, но не вымолвила ни слова.

– Теперь мне понятно, почему среди скотины остались самые крепкие и выносливые, – продолжал он. – Вы наверняка или пугаете их, или навсегда нарушили их репродуктивные функции.

– Нарушила их… Не было этого. Я… – Ее взгляд упал на шляпу, которую Дариус продолжал держать в руках. – Отдайте шляпу.

Он повертел шляпу в руках, внимательно ее разглядывая.

– Самая легкомысленная шляпка из всех мною виданных.

Может, так оно и было. А может, и нет. Он сам не знал. Он никогда не рассматривал женскую одежду кроме как препятствие, которое надо как можно быстрее устранить.

И все же он видел, что держит в руках законченную нелепицу: кусок соломы, куски кружев, ленты.

– Зачем она нужна? Она ведь не спасает ни от солнца, ни от дождя.

– Это шляпка, – ответила девушка. – Она нужна просто так.

– Тогда зачем вы ее носите?

– Зачем? – переспросила она. – Зачем? Она… Она…

Девушка наморщила лоб.

Дариус ждал.

Она прикусила губу и задумалась:

– Она для красоты. Отдайте шляпу. Мне нужно идти.

– Как, и «пожалуйста» не скажете?

Она сверкнула своими огромными голубыми глазами:

– Нет.

– Тогда преподам вам урок хороших манер, – сказал Дариус.

– Отдайте шляпу, – протянула руку девушка.

Дариус спрятал никчемный головной убор за спину.

– Меня зовут Дариус Карсингтон, – с поклоном представился он.

– Мне все равно, – ответила она.

– Бичвуд перешел ко мне во владение, – продолжил он.