— Тебе точно известно, что она занималась проституцией? Опухший язык Строуба прошелся по сухой нижней губе.

— Нет, этого я сказать не могу. Я лишь предположил. Потому как она села в машину. — Что это была за машина?

— Машина — и все тут. Ничего необычного — ни «БМВ», ни «порше».

— Цвет?

— Светлая.

— Большая или маленькая?

— Маленькая вроде.

Кевин Драммонд ездил на белой «хонде». Сообщение Майло о том, что машину обнаружили у аэропорта, еще больше убедило полицейских: преступник именно Кевин. Теперь ждали, когда машину обследуют. После этого Петра снова займется его родителями.

Рассказ Строуба укрепил подозрения Петры. Время и место — все сходилось.

Кевин, решив, что Эрна безвозвратно потеряна, посадил ее в машину, отъехал на несколько кварталов и накачал спиртным. Сделав свое грязное дело, бросил машину в Инглвуде, совершил короткую прогулку до ЛАМа и далее — в небеса.

Майло позвонил Петре сегодня утром, до того, как она ушла из дома. В аэропорту Кевин до сих пор не обнаружен.

— Машина, назови мне марку машины, Дункан.

— Не знаю, тектиф Коннор.

— «Ниссан», «тойота», «шеви», «форд»?

— Не знаю, — твердил Строуб. — Правда, я не хочу говорить вам какую-нибудь ерунду. Потом вы узнаете, што это не так, подумаете, будто я соврал, и снова меня отыщете. Не могли ли бы вы снять с меня это? Я не выношу этих пут.

Что-то в тоне парня — неподдельная печаль как свидетельство прежних унижений — разбередило ее душу. Беглецы приходили в Голливуд не без причины. Перед мысленным взором Петры встал розовощекий Дункан Бимиш. Возможно, его детство связано с каким-то извращенцем.

Словно почувствовав ее колебания, Строуб потерял самообладание и закричал еще громче.

Петра отогнала ненужные мысли.

— Не фургон, точно легковой автомобиль?

— Легковушка.

— Не внедорожник?

— Легковушка.

— Цвет?

— Светлый.

— Белый, серый?

— Не знаю, я вам не вру…

— Почему ты считаешь, что она занималась проституцией, Дункан?

— Она была на улице, машина подъехала, и она села в нее.

— Сколько людей было в машине?

— Не знаю.

— Как выглядел водитель?

— Я не видел его.

— На каком расстоянии от машины ты находился?

— Ммм… может, за полквартала.

— Это произошло прямо на бульваре?

— Нет, на боковой улице.

— На какой?

— Мм… Риджуэй, да, я думаю, что на Риджуэй. Там было очень темно, можете пойти туда и проверить. Фее фонари разбиты.

Риджуэй была в одном квартале от того места, где арестовали интерна. Городские власти, вероятно, заменили фонари, но их снова разбили заштатные «фармацевты».

— Разговаривала ли она с водителем, прежде чем сесть в машину?

— Нет, сразу села.

— Не торговалась? Не пыталась посмотреть, нет ли поблизости полицейских университетского колледжа? Это не похоже на проституцию, Дункан.

Глаза Строуба расширились. Сработала интуиция наркомана.

— Да, вы правы! — Он поерзал. — Вы не могли бы снять это? Пожалуйста?

Петра попыталась вытянуть из него еще что-нибудь, но безуспешно. Она вышла из машины, вернулась к мистеру Золотому Зубу и заказала огромный кебаб с двойной порцией перца и большую бутылку колы. Он снова предложил подать ей все это бесплатно, но она заплатила сполна, и темные глаза Зуба затуманились.

Какое-то сугубо этническое оскорбление.

— Я дам вам дапалнитэлно эще бэбцэв. Вернувшись к «хонде», Петра поставила блюдо на багажник, вывела Строуба из машины и, сняв с него наручники, велела сесть на бордюрный камень в нескольких футах от машины. Он с радостью повиновался. Петра дала ему еду и еще двадцать долларов. На них таращился Золотой Зуб.

Не успела Петра и глазом моргнуть, как Строуб вцепился в мясо, громко чавкая и рыча как дикий зверь.

С набитым ртом он пробормотал:

— Спасибо, тектиф.

— Приятного аппетита, Дункан.

35

Майло последовал за блондинкой. Он наблюдал за зданием, где она работала, в течение часа, а когда та с коллегами вышла и направилась к торговой улице Сенчури-Сити, побрел за ними. С блондинкой были три женщины в темных костюмах, явно старше ее. Объекту на вид было лет двадцать пять — двадцать шесть.

Молодая подружка Эверетта Киппера.

Она стройная, среднего роста, длинноногая, в юбке до колен. Волосы длинные и прямые, цвета платины с золотым оттенком. Мечта любого нормального парня.

Майло смотрел на девушку с таким удовольствием, словно созерцал прекрасную картину.

Он прошел за женщинами до продуктового магазина «Фуд-корт», откуда они повернули к закусочным, после того как одна из них спросила:

— Ты уверена, Стеф? Стефани кивнула.

— Увидимся позже.

Стефани последовала дальше, мимо книжного магазина Брентано, останавливалась у магазина «Блумингдейл», чтобы поглазеть на витрины, и у некоторых бутиков, после чего направилась к торговой площади. Здесь, вокруг большого прямоугольника, мощенного камнем и ярко освещенного солнцем, стояли скамейки и лоточники продавали съестное.

Великолепный день. Словно создан для романтических встреч. Торговый комплекс был переполнен покупателями, туристами и мелкими служащими из близлежащих административных зданий, которые пришли сюда на ленч. Майло купил себе стакан чаю со льдом, смешался с толпой и стал лениво прохаживаться, не выпуская из вида красивую белокурую головку.

Когда Стефани остановилась посреди площади, он зашел за угол, затем рискнул подойти поближе и встал к ней спиной, посасывая через соломинку свой чай. Отсюда Майло видел ее отражение в витрине магазина.

Стефани откинула волосы назад и пригладила, открыв уши. Сняла солнцезащитные очки, снова надела.

Ожидает дружка? Майло хотелось узнать, почему Киппер выглядел таким обозленным.

Он следил за дорожкой, по которой мог прийти Киппер. Стефани купила горячий сухой кренделек, посыпанный солью и смазанный горчицей, а также стакан какого-то напитка у торговца с ручной тележкой, села на скамейку и приступила к еде.

Ела с аппетитом, бросая крошки голубям.

Скрестила длинные ноги.

Покончив с крендельком и напитком, она встала, купила мороженое и села на то же место.

На часы не взглянула ни разу.

Прошло пятнадцать минут, но Стефани не выказывала никаких признаков беспокойства.

Еще пять минут. Она зевнула, потянулась, посмотрела на солнце.

Снова сняла солнцезащитные очки и подставила лицо полуденному солнцу.

Глаза закрыты. Само спокойствие.

Не ждет никого.

Майло пересек торговую площадь, сделал большой круги приблизился к ней сзади. Она не должна видеть его, пока он не приготовится.

Свой значок Майло держал в руке, прикрывая пальцами. Стефани наверняка испугает вид крупного мужчины, приблизившегося к ней. Он надеялся, что значок заставит девушку сосредоточиться, и это позволит ему избежать ненужной сцены.

Она не слышала, как он подходит. Майло подошел, встал напротив скамейки, склонившись над девушкой. Удивленный взгляд темных глаз. Майло смотрел не на них, а на синяк на левой скуле Стефани. Умело использовав косметику, она почти полностью скрыла багряно-розоватое пятно на слегка загорелом лице. Вся левая сторона его припухла. Скрыть отек с помощью косметики нельзя.

Значок испугал девушку, и Майло положил его в карман.

— Извините за беспокойство, мисс, особенно в такой день.

— Не понимаю, — смущенно проговорила она. — «Такой день»?

Майло сел рядом с ней, назвал свое имя и должность, сделав ударение на ключевых словах: «лейтенант», «полиция» и «убойный отдел».

Это отнюдь не уменьшило испуга Стефани, но она догадалась, в чем дело.

— Это по поводу Джули, да? — Губы у нее задрожали. — Вы же не думаете всерьез…

— О чем, мисс…

— Крэннер, Стефани Крэннер. Эв сказал мне, что вы задавали ему много вопросов о Джули. Что вы, возможно, подозреваете его, поскольку они были женаты. — Рука девушки потянулась к синяку, но она положила ее на колени. — Это просто смешно.