Annotation

Миллиардер Юрий Целлер не выглядел как маньяк. Его жена погибла в аварии, а сын был серьёзно покалечен. Он был любящим отцом, и я согласилась стать круглосуточным реабилитологом подростка. После грабительского развода у меня не было жилья, а кредит надо было чем-то платить.

Но, подписав договор с огромной неустойкой, я оказалась в золотой клетке: охрана, камеры на каждом углу, запрет на телефон. А главное, после увольнения с работы, меня никто не будет искать.

- Это похоже на похищение, выдохнула я.

- На рабство.

Юрий Целлер склонил голову к плечу.

- Именно.

- Мы живём в современном мире. Какое рабство?

Он наклонился ближе. Его пальцы легли на моё запястье.

- Сексуальное.

Короткая повесть про подругу нашего травматолога Акимова

Лайза Фокс

Добро пожаловать в клетку

Не рекомендую

Заставлять нельзя

Сложные переговоры

Первое занятие

Авария

Тени прошлого

Я сказал, нельзя!

Прорыв

Конец ознакомительного фрагмента.

Лайза Фокс

Личный врач 24/7

Добро пожаловать в клетку

В загородном коттедже было столько медицинской аппаратуры, что он легко мог соперничать с частными реабилитационными центрами.

— Вас всё устраивает? – спросил меня будущий работодатель.

Юрий обвёл взглядом кабинет для физиопроцедур. При этом его голубые глаза стали оценивающими.

— Да, это рай для реабилитолога. У вас есть всё необходимое и ещё чуть-чуть. Особенно мне понравились подъёмники в бассейне.

— Вы собираетесь их использовать?

Во взгляде Юрия появился интерес.

— Да. После шести месяцев почти без движения, это оптимальный вариант реабилитации.

— Но надежда, что сын пойдёт есть?

Теперь Юрий сложил руки на груди, и под дорогой костюмной тканью я увидела прекрасно проработанные мышцы. Значит, спортом тоже занимался регулярно.

— Безусловно. И травматолог Акимов, и невролог Бормина, к которой на консультацию приезжают даже из других областей, дали положительные заключения. Значит, надо просто работать.

— И всё?

Юрий смотрел на меня, как на шарлатанку, пытающуюся ему продать за большие деньги панацею от всех болезней и бедности заодно. И мне нравился его скептический настрой. Не надо очаровываться, надо пахать.

— Нет, не всё. Надо понимать, как и сколько работать, а уже потом, через боль, головокружение и лень, восстанавливать утраченные функции. От вас прошу поддержки в исполнении плана реабилитации.

— Обеспечу. Если это всё, что вы хотели узнать, предлагаю пройти в кабинет и подписать договор.

Юрий вышел в коридор и повёл меня на второй этаж. Кабинет напоминал каюту космического корабля. Мебель, включая закрытые книжные шкафы и столы, была выполнена из стекла и металла.

— Это моя личная территория. Сюда никто не имеет права входить. Ваша спальня и рабочие помещения только на первом этаже. Сюда не заходите ни под каким предлогом.

Я промолчала, но позволила себе едва заметную усмешку. Неужели были прецеденты? Он сделал вид, что не заметил моей реакции. Придвинул кресло от окна к столу. Помог мне сесть. Сам занял место со стороны четырёх больших мониторов. Продолжил так же спокойно:

— Вы уже читали договор в машине. Вопросы есть?

— Есть. Пункт четырнадцать, — сказала я, открывая нужную страницу. — Телефонные звонки и отъезды только после личного согласования с вами.

— Это не обсуждается.

— Я не об этом. — я выдержала паузу. Посмотрела прямо в глаза. — Вы требуете, чтобы я поставила вашего сына на ноги. Но без психолога, травматолога, невролога, без команды, которую можно было бы привлекать, это осложняет клиническую ситуацию. А она и без этого непростая.

В глазах Юрия засверкал лёд упрямства. Он качнул головой, смахивая со лба отросшую тёмно-русую чёлку.

— Я плачу вам в три раза больше, чем вы получаете в больнице. Если Денис встанет — выплачу премию, равную годовой зарплате. Это будет достаточной компенсацией за неудобство. Тем более что медицинское оборудование чувствительно к системам связи. Важно. Если бросите работу раньше, быстрее, чем 30 дней с момента подписания — заплатите неустойку, в том же размере годовой оплаты. — Он подвинул ко мне ручку. — Подписывайте.

Свой договор я подписала и убрала в сумку, а Юрий – в выдвижной ящик шкафа на магнитном замке. Разве их не только на входные двери ставят? Чтобы закончить с трудоустройством, я достала второй телефон из сумки и двинулась к двери. Но разблокировать не успела.

Тишина в кабинете стала абсолютной. А потом в мою сторону метнулась мужская тень в грифельном костюме.

— Что это? – рявкнул Юрий.

— Мой рабочий инструмент, — спокойно ответила я. — Проведя осмотр оборудования в доме, могу дать вам гарантию, что среди имеющихся приборов ни один не сломается из-за мобильного телефона. Здесь нет ни МРТ, ни даже кардиостимулятора, который давал бы сбой. — Я выдержала его взгляд. — Вы плохо учили физику, Юрий Юрьевич.

Он придвинулся ко мне почти вплотную. Я отпрянула, уперевшись спиной в книжный шкаф. Он навис надо мной, прожигая взглядом.

— Вы сделали глупость!

— Я всего лишь хочу иметь возможность связи с внешним миром.

— В договоре чётко сказано: «Телефонные звонки только с согласования работодателя».

— Так согласуйте.

— Нет. — Он шагнул ближе. — Сейчас нельзя.

— А когда можно?

— Никогда.

Сердце болезненно сжалось в груди.

— Но это похоже на похищение. На рабство.

Юрий склонил голову вбок. На его губах появилась холодная, пугающая улыбка.

— Именно.

Мужчина придвинулся ещё ближе.

— Мы живём в современном мире. Какое рабство? – сбивчиво спросила я.

Он наклонился ещё ближе. Его пальцы легли на моё запястье, сжимающее телефон. Он прошептал так тихо, что по коже побежали мурашки:

— Сексуальное.

Телефон выпал из моих рук. Юрий поймал его, даже не глядя. Чётко произнёс:

— Добро пожаловать, доктор Кислицына.

И эхо в моей голове отозвалось:

— В клетку!

Не рекомендую

Юрий стукнул в дверь сбоку от меня дважды. А когда её распахнул парень лет тридцати пяти с ёжиком светлых волос и колким взглядом тёмных глаз, протянул ему мой телефон.

— Утилизируйте. Проводите Софию Борисовну, объясните правила. И, Максим, давайте сразу без иллюзий.

— Будет сделано, – отозвался мужчина.

Я постаралась протиснуться между Юрием и шкафом, но затормозила. Меня ещё потряхивало от нашего разговора про сексуальное рабство. А скользить в таком состоянии по мужскому телу, заставившему меня трястись, было глупо.

Юрий мне задачу облегчать не собирался. Он смотрел с вызовом. Словно проверял меня на крепость духа и способность разумно действовать в нестандартных ситуациях. Вот как? Будет вам ответ.

Я замерла и спокойным голосом профессионала произнесла.

— Освободите, пожалуйста, проход, Юрий Юрьевич. Я не хотела бы вас случайно задеть.

У меня было желание вмазать ему по лицу намеренно. Но я сдержалась, хотя сарказм на последнем слове был хорошо заметен. Хозяин дома прищурился. Он хотел что-то ответить, но вместо этого, сделал шаг назад.

— До ужина вы совершенно свободны. Всё, что вам нужно из одежды для занятий или любых других вещей, которых вы лишились при внезапном переезде, сообщите Максиму. Он отвечает не только за безопасность, но и за функциональность нашего быта. Разумеется, без сверхзапросов в виде топовых брендов. В остальном – сразу к Максиму. Вы будете работать с ним в плотной связке. Поэтому не стесняйтесь.

Я шагнула к двери и, оказавшись на безопасном расстоянии, медленно выдохнула, стараясь, чтобы моё волнение осталось незаметным. Но судя по тому, как сверкнул взглядом в мою сторону Юрий Юрьевич, и это от него не ускользнуло.