— Ты подвергла жизнь опасности.

— Да почему? Я не запускала мессенджеры. Не связывалась с друзьями. Не выходила в социальные сети. Я просто сделала заказ на сайте медицинского оборудования.

Он схватил ноутбук, развернул экраном ко мне. Нажал несколько кнопок и экран снова засветился.

— А это что?

— Моя личная почта. Я не заходила в эту вкладку. Это никак не связано с заказом.

— Не связано? — его голос стал пугающе тихим. У меня от него даже пальцы на руках похолодели. — Ты в своём уме? Почта привязана к тебе. Если нас отследили в больнице, будут искать зацепки. Единственный внешний след – твой. Ты открыла браузер, почта автоматически подключилась. И это может помочь нас обнаружить.

— Я не подумала, — прошептала я, леденея от понимания, что могло произойти.

— Не подумала? — он повысил голос. — У вас есть мозги? Начинайте ими пользоваться!

— Не смейте меня оскорблять!

Слова вырвались сами собой. Внутри всё кипело. Никто, даже бывший муж, не называл меня идиоткой в глаза. Я вскочила на ноги, и, хотя ростом с Целлером не сравнилась, двинулась в его сторону, размахивая руками.

— Я сделала это для вашего сына. Чтобы он мог встать на ноги.

— Для Дениса? — он шагнул ко мне. — Это глупо! Лучше не иметь аппарата для лечения, чем человека, для которого этот аппарат нужен.

Я не отступила, и мы стояли друг против друга на крохотном расстоянии.

— Я не нарушала правила намеренно.

— Я сделал всё, чтобы таких глупых ошибок не было. Забрал телефон. Заблокировал связь. Объяснил, почему это важно. И никакого толка! И высшее образование не помогло, и понимание ситуации – тоже.

— Я пыталась помочь вашему сыну! — я уже почти кричала. — Вы сами сказали: делайте всё, что нужно. Я делаю. А вы орёте на меня, как на провинившуюся кошку.

— Потому что даже кошка понимает, что дверью может прихлопнуть!

— Я требую уважительного к себе отношения! — я выпрямилась, хотя внутри всё дрожало. — Я не преступница. Я врач, который хочет поставить вашего сына на ноги. И я просто не понимала, что открыть нооутбук уже опасно.

Он замолчал. Смотрел ещё со сталью во взгляде, но уже не кричал.

— Зачем вы полезли на этот сайт? — спросил он грозно. — В доме есть всё. Абсолютно всё. Любое оборудование. Любые тренажёры. Любые аппараты. Зачем взбрело в голову лезть в интернет?

— Потому что тот вертикализатор, который у вас есть, не подходит Денису, — сказала я, глядя ему в глаза. У меня внутри всё тряслось от страха, но я старалась говорить спокойно. — Ему нужна другая конструкция.

Целлер смотрел на меня долго. Так долго, что я уже начала бояться, что сейчас взорвётся снова. Его челюсти были плотно сомкнуты, а глаза, казалось, прожигали меня насквозь.

— Ваш доступ в интернет я уже заблокировал, так же, как и несанкционированную сеть из посёлка, — сказал он. — Сейчас зайдёт Максим со своим планшетом. Он закажет всё, что нужно. И больше, чтобы это не повторялось. Никаких телефонов, ноутбуков, голубей с посланиями. Это всё не шутки. От этого зависит жизнь. Это только бизнес и ничего личного.

Он развернулся и вышел так же быстро, как и появился в моей комнате. А я рухнула на кровать, обхватив себя руками. Внутри всё кипело от обиды и страха. Я снова почувствовала себя бесправной пленницей.

Но теперь я поняла, что моя собственная глупость тоже уменьшала размер моей тюрьмы, загоняла меня в угол. Мне хотелось выть. А потом в дверь тихо постучали.

— София Борисовна, можно?

Максим скользнул в комнату совершенно беззвучно.

— Я сейчас помогу всё заказать и оплатить, — сказал он без предисловий. — С безопасного аккаунта. Через три дня вертикализатор будет здесь.

— Хорошо.

Он скользнул по мне взглядом и качнул головой, видя, что ничего хорошего нет.

— Но сначала я хочу, чтобы вы поняли, что Юрий Юрьевич не монстр. Просто он винит себя в покушении, в котором пострадал Денис. Думает, что недоглядел. Не защитил. И теперь боится повторения. Любую ошибку он воспринимает, как катастрофу.

— Да неужели? Соболезную, — сказала я тихо, едва заметно дёрнув плечом. — Только это не извиняет его. У всех есть свои раны. У меня был муж, который меня оскорблял и заставлял унижаться. Я жила в постоянном страхе сказать не то, сделать не так. Но я же не кидаюсь на мужчин с кулаками, — я посмотрела на дверь, за которой скрылся Юрий. — И не срываюсь на тех, кто слабее и кто зависит от меня.

Максим помолчал. Потом кивнул.

— Вам не должно было так доставаться, — сказал он тихо. — Но у Юрия Юрьевича исключительная ситуация.

— У всех своя исключительность. Это он вас прислал?

Брови Максима взметнулись вверх.

— Что вы! Он меня ещё накажет за самоуправство.

— Зачем вы его выгораживаете?

— Потому что я хочу, чтобы вы остались. Чтобы вы поняли, с кем имеете дело, и не боялись. Это не со зла, а из-за страха потерять то, что дорого.

Я посмотрела на Максима не как на охранника, а как человека.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что пришли. За то, что сказали. Но в следующий раз пусть говорит сам. И извиняется пусть тоже сам.

Максим поджал губы, но спорить не стал.

Прорыв

Денис больше не огрызался. Не отворачивался к стене. Его униформой стали футболка с надписью про доспехи и короткие трикотажные шорты. Это значительно облегчило наши занятия.

Мы проводили комплекс реабилитации каждый день. Массаж, пассивная механическая нагрузка ног, активные упражнения для рук и туловища, электростимуляция, водная гимнастика.

Это не добавляло надежды. Но и плюсы были. Денис начал ко мне привыкать. На последнем массаже он сказал:

— А вы знаете, что у вас руки как у мамы?

Я замерла на секунду.

— Почему?

— Мама тоже была тёплая и не боялась меня трогать. Остальные боялись, а потом уходили.

— Я не уйду. Я не такая пугливая.

Он посмотрел на меня с тоской во взгляде и не ответил. Но он не знал, что я ещё и упорная. Поэтому, когда пришёл вертикализатор, едва могла усидеть на месте и не опробовать его прямо сейчас.

Дождавшись, когда его соберут, я позвала Максима. Одна боялась не справиться. Нас всех охватило волнение. Я установила опору в горизонтальное положение, распустила фиксаторы.

Хотела чтобы Максим помог Денису занять место в аппарате, но парень запротестовал:

— Я сам справлюсь. Оруженосец может быть свободен.

Максим посмотрел на меня, и я едва заметно кивнула. Когда мы остались вдвоём с Денисом, тот теперь смотрел на вертикализатор, как на огнедышащего дракона.

— Я буду в нём стоять? – спросил парень.

— Да. Аппарат будет поддерживать тебя, распределяя нагрузку.

— Стоять, — повторил он. — Я полгода не стоял.

— Я знаю. Поэтому будем учиться заново.

Он посмотрел на меня. В глазах — паника, смешанная с надеждой.

— А папа будет смотреть?

— Папа уже смотрит, — тихо ответила я, поджав губы и кивнув на камеру в углу. — Он всегда смотрит.

Денис хмуро кивнул. Он пересел на подъёмник. Дрожащими руками я закрепила крепления. Зафиксировала голени, поясничный и грудной пояс, ремни под мышками. Проверила, чтобы крепления не давили, но держали надёжно.

— Начинаем, - сказала я и нажала кнопку.

Вертикализатор начал медленно подниматься. Денис зажмурился, вцепился в поручни. Я чувствовала, как дрожат его руки.

Пять градусов. Десять. Пятнадцать.

Двадцать.

Денис открыл глаза.

Он стоял.

Как и раньше ноги его не держали. Денис висел на креплениях, как костюм на вешалке. Ноги Дениса были слабыми, но аппарат поднял его на высоту человеческого роста. Выпрямил спину и суставы ног.

— Я стою, — прошептал он. — Я стою!

— Ты стоишь, — улыбнулась я. — Молодец.

Он посмотрел на меня. Глаза блестели.

— Не надо меня хвалить, — сказал он, но голос дрожал.

— Не буду. Но сейчас нам с тобой будет чем гордиться.

Не дожидаясь его расспросов, я нажала кнопку с заранее выставленным углом. Вертикализатор дрогнул и наклонился верхней частью выше пояса вперёд на 15 градусов.