— Круто! — после чего удовлетворенно забралась в предложенное кресло. — Здесь столько всего любопытного. У вас, наверное, очень интересная жизнь.

— Интересная жизнь, дорогая Берта, только начинается, — ответил Улисс. — И для меня, и для вас!

— Ну, так рассказывайте скорей! Что за пророчество? Почему сегодня Ночь Несчастных?

— Обязательно расскажу, ведь затем я вас сюда и привел, — ответил Улисс. — Но позже. Сейчас я вынужден на какое-то время вас оставить.

— Почему? — разочарованно произнесла Берта. Ну вот… А она-то думала, что проведет весь вечер в обществе этого замечательного лиса.

— Потому что Ночь Несчастных требует наличия четверых участников. Меня и еще троих. Только тогда пророчество исполнится. Вас, милая Берта, я нашел первой. Но надо отыскать еще двоих. Поэтому я должен идти.

— А можно с вами? — с надеждой спросила Берта.

— Не стоит, — ответил Улисс. — Неизвестно, куда заведут меня эти поиски. Да и вам надо отдохнуть в тепле. Чувствуйте себя как дома. Сделайте себе чаю, посидите у камина… Я думаю, ваше ожидание не будет долгим, ведь меня направляет сама судьба!

После ухода Улисса Берта еще какое-то время смотрела на огонь, обиженно надув губки, а потом задремала…

Евгений

Пингвин Евгений чувствовал себя несчастным. Его отвергли. Им пренебрегли. Оскорбили в лучших чувствах. Он полюбил черствую, бессердечную хищницу. Сам виноват. Пингвину следует влюбляться в пингвиниху. Или, по крайней мере, в другую птицу. Но в птицу, а не в волчицу, как это сделал он.

Евгений поднес кружку к клюву и отглотнул. Какое омерзительное пойло! Евгений зажмурился и отважно сделал еще один глоток. Алкоголь ударил в неподготовленную пингвинью голову, немедленно вызвав в памяти ужасные, трагические события сегодняшнего вечера…

— Я люблю тебя! — триумфально произнес Евгений, протянув Барбаре букет. Волчица автоматически приняла цветы, не сказав ни слова.

— Я люблю тебя, — повторил Евгений, уже не столь триумфально, но еще вполне торжественно. В ответ Барбара грустно вздохнула.

— Я… — начал было пингвин, но замолчал, чувствуя, что разговор явно не ладится.

— Евгений… — наконец вымолвила Барбара.

— Да! — пылко воскликнул влюбленный.

Барбара снова вздохнула.

— Ну, представь… Волчица и пингвин.

Евгений представил. Ему понравилось. О чем он тут же сообщил возлюбленной. Но та не согласилась.

— Это нонсенс. Абсурд. Мы не можем быть вместе. Мы не пара.

— Но почему?! — искренне удивился Евгений. — Ведь нас двое! Двое — это пара!

— Я не в этом смысле…

— Не в этом?

— Мы слишком разные, понимаешь? Ты пингвин, я волчица. У нас разные взгляды на жизнь, разные интересы. Вот что ты любишь?

— Тебя, — честно признался Евгений.

Барбара некоторое время казалась сбитой с толку. Но потом взяла себя в лапы.

— Послушай… Мы не можем быть вместе. Ну как ты представляешь себе нашу совместную жизнь?

— О… — как раз это Евгений представлял себе очень хорошо. Но очень нереалистично. — Мы будем счастливы! Мы будем жить душа в душу. Одной жизнью, да. Я буду тебя любить и баловать, и ни в чем не отказывать. А потом у нас появятся… — тут он запнулся.

— Кто появится? — спросила Барбара.

— Дети… — неуверенно ответил Евгений.

— Чьи? — не успокаивалась Барбара.

— Наши… — помрачнел Евгений.

— И как они будут выглядеть?

До Евгения начало доходить, в какой нелепой ситуации он оказался.

— Ну… Мы можем усыновить волченка… — предположил он.

Выражение морды Барбары стало каменным.

— И пингвиненка… — добавил Евгений, желая срочно оказаться подальше отсюда.

— Так! — решительно сказала Барбара. — Я вижу, ты наконец начал что-то понимать. Добавлю еще, что, увы, не могу ответить тебе взаимностью.

— Ответить? — Евгений ощутил себя раненым.

— Это значит, что я тебя не люблю, — объяснила волчица.

Евгений понял, что убит.

— Мне очень жаль. Правда… — сказала Барбара с неловкостью. — Нам лучше остаться друзьями.

— Но мы никогда не были друзьями, — заметил Евгений.

Барбара развела лапами. И Евгений понуро удалился в дождливую ночь, унося в нее свою печаль. Постигшая его личная трагедия была настолько велика, что в несчастном пингвине взыграла тяга к саморазрушению. Теперь его жизнь станет совсем иной! И он знает, как этого добиться. Опуститься на Самое Дно. Туда, где обитают Отбросы Общества. Теперь его место там, среди них. Он приобщится к Порочному Образу Жизни и станет совсем другим пингвином. И этому новому пингвину будут глубоко безразличны какие-то там волчицы. Имя он себе тоже сменит. Отныне его будут звать Гаврош Агасфер!

Вот так Евгений оказался в кабаке «Кабан и якорь», месте, о котором он много слышал, но где прежде никогда не бывал. Кабак вполне соответствовал представлениям Евгения о Самом Дне. Обшарпанные стены, тусклое освещение, кислый запах, угрюмые неприветливые работники, а самое главное, конечно, посетители. Столько сомнительных личностей одновременно Евгению видеть еще не приходилось. Особенно красочно смотрелась компания хорьков за соседним столиком. Все как на подбор: у одного нет половины уха, у другого — глаза, у третьего — лапы… В общем, настоящие Отбросы Общества. Вот и он теперь такой же…

Пингвин продолжил глотать жуткое пойло, от которого больше и больше пьянел, не замечая, что хорьки уже давно о чем-то заговорщицки шепчутся, поглядывая в его сторону.

Начало новой жизни требовало записи в дневнике. Евгений вытащил из ранца тетрадь, раскрыл ее перед собой и плохо слушающимся крылом вывел:

«Сегодня я отказал Барбаре. Она, конечно, расстроилась, просила передумать, но я был непреклонен. Мое решение твердо: сначала надо познать жизнь, а только потом заниматься личными делами. Это — по-мужски. Поэтому я думаю отправиться в морское путешествие. С этой целью я пришел в портовый кабак, в котором собираются матросы и капитаны. Полагаю, что скоро меня позовут юнгой на какой-нибудь корабль. И перья мои обожжет соленый ветер».

Евгений остановился и дважды перечитал фразу про соленый ветер. Уж очень она ему понравилась. Такая фраза требует стиха! Он закрыл тетрадь, перевернул и снова раскрыл — теперь перед ним был не дневник, а сборник стихов. Когда-нибудь эти вирши будут изданы, а их автора назовут величайшим из пингвинов.

Итак…

«Мои перья обожжет соленый ветер,
Когда я встречу взглядом горизонт.
Ведь я пингвин храбрейший на планете,
Я из пингвинов — первый Робинзон!»

Прекрасно! Про первого Робинзона очень хорошо получилось! Он тоже, подобно Робинзону, проведет несколько лет на необитаемой льдине. По правилам, конечно, надо на острове, но пингвину больше подходит льдина. И еще у него будет верный друг-тюлень по прозвищу Тринадцатая Пятница. А потом…

Но что потом, Евгений так и не придумал, потому что в этот самый момент над его ухом раздался хрипловатый голос:

— Извините, если помешал. Но не так-то часто встретишь в наших краях живого пингвина.

Евгений обернулся и увидел рядом с собой одного из хорьков, того самого, у которого не хватало лапы.

— Не возражаете, если я присяду? — спросил хорек.

Вообще-то, Евгений возражал. Этот разбойничьего вида хорек его пугал, фраза про живого пингвина нeсколько напрягала двусмысленностью слова «живого». Но возражать таким разбойным типам Евгений никогда не умел. Поэтому сказал лишь:

— Э-э-э… Ну…

— Вот и отлично! — обрадовался хорек и уселся напротив. — Рад. Очень рад нашему знакомству.

— Да? — удивился Евгений.

— Да! — подтвердил хорек и улыбнулся, обнажив острые желтые зубы. Видимо, улыбка должна была символизировать дружелюбие, во всяком случае, Евгений на это надеялся. — Меня зовут Каррамб. А тебя, уважаемый?