– О, благодарю вас, дядя, благодарю! А можно мне иногда брать вожжи?

– Когда только пожелаешь, Адам. Вся упряжка в твоем распоряжении. Каждая лошадь, на которую мы сегодня сядем, отныне твоя.

– Вы слишком щедры ко мне, дядя!

– Ничуть. Это лишь эгоистичная радость старика. Не каждый день наследник древнего рода возвращается к родному очагу. И… ах да, кстати… Впрочем, нет, сейчас нам лучше лечь отдохнуть. Остальное я расскажу тебе утром.

Мистер Солтон всю жизнь привык подниматься с первыми петухами и, как следствие, просыпался рано. Однако как бы рано ни пробудился он на следующее утро – хотя непрестанное жужжание и грохот карабельных судовых лебедок вполне могли послужить оправданием для прерванного сна, – он тут же встретил приветливый взгляд Адама, устремленный на него с койки. Внучатый племянник уступил старшему диван, а сам занял нижнюю полку. Старик, несмотря на свою недюжинную силу и привычную бодрость, все же немного утомился от долгой вчерашней дороги и последовавшего за ней волнующего свидания. Поэтому он был рад полежать в тишине, давая отдых телу, пока его деятельный ум впитывал новые впечатления от непривычной обстановки.

Адам же, по пастушеской привычке, укоренившейся в нем с детских лет на австралийских просторах, проснулся с рассветом и ждал лишь знака, чтобы ринуться в водоворот нового дня, как только это будет удобно его старшему спутнику. Едва они поняли, что оба готовы, как одновременно вскочили и принялись одеваться. По заранее отданному распоряжению стюард подал ранний завтрак, и не успело солнце подняться высоко, как они уже спустились на берег.

На пристани их поджидал управляющий мистера Солтона, который тотчас проводил их к стоявшему на улице экипажу. Ричард Солтон не без гордости указал молодому человеку на то, как безупречно этот экипаж приспособлен для дальних странствий. В него была запряжена четверка надежных, статных коней, а на каждой паре сидел свой форейтор.

– Взгляни, – удовлетворенно проговорил старик, – здесь есть все, что составляет роскошь истинно комфортного путешествия: тишина, уединение и скорость. Ничто не заслоняет обзор, и некому подслушать наши разговоры. Я неизменно пользуюсь этим экипажем вот уже четверть века и не встречал ничего более удобного для дальних дорог. Скоро ты сам в этом убедишься. Наш путь проляжет через самое сердце Англии, и по дороге я поведаю тебе то, о чем заикнулся вчера вечером. Мы минуем Солсбери, Бат, Бристоль, Челтнем, Вустер, Стаффорд – и наконец окажемся дома.

Адам некоторое время молчал; казалось, он весь превратился в слух и зрение, жадно окидывая взглядом расстилавшийся до самого горизонта простор.

– Имеет ли наше сегодняшнее путешествие, сэр, – спросил он, – какое-то особое отношение к тому, о чем вы собирались мне рассказать?

– Прямого – пожалуй, нет; но косвенно – самое непосредственное.

– Может быть, вы расскажете мне сейчас? Здесь нас никто не подслушает, а если по пути вам вспомнится какая-то деталь, вы просто вставите ее в рассказ. Я все пойму.

И старый Солтон начал свое повествование:

– Начнем с самого начала, Адам. Твоя лекция о «Римлянах в Британии», отчет о которой ты мне прислал, заставила меня глубоко задуматься – помимо того, что она раскрыла мне твои вкусы и дарования. Я сразу же написал тебе с призывом вернуться на родину, ибо рассудил так: если ты увлечен историческими изысканиями, а это очевидно, то здешние края – как раз то, что тебе нужно. Не говоря уже о том, что это земля твоих предков. Если тебе удалось так много узнать о британских римлянах, находясь на другом конце света, в Новом Южном Уэльсе, где о них нет и помину, то чего же ты достигнешь, оказавшись прямо на месте событий? Земли, куда мы держим путь, лежат в самом сердце древнего королевства Мерсии, где доныне сохранились следы всех тех племен и народов, из чьего смешения родилась Британия.

– И все же мне показалось, сэр, что у вас была более веская, сугубо личная причина желать моего скорого приезда. В конце концов, история может и подождать – если только она не вершится прямо сейчас!

– Совершенно верно, мой мальчик. Причина была, и ты проявил завидную проницательность. Мне хотелось, чтобы ты оказался здесь как раз к началу весьма примечательной главы в нашей местной летописи.

– И что же это за событие, сэр, если не секрет?

– О, никакого секрета. Крупнейший землевладелец нашего графства возвращается в свои владения, и по этому случаю готовится пышное празднество; думаю, тебе будет любопытно на это взглянуть. Дело в том, что уже больше века сменявшие друг друга хозяева здешнего имения, за одним коротким исключением, безвыездно жили за границей.

– Отчего же так, сэр?

– Огромное поместье в наших краях зовется Кастра Регис; это родовое гнездо старинного рода Касволлов. Последним из владельцев, кто действительно жил здесь, был Эдгар Касволл, дед нынешнего наследника, да и тот пробыл тут недолго. Его собственный дед, тоже по имени Эдгар (они из поколения в поколение сохраняют это родовое имя) в пух и прах рассорился с семьей и уехал на чужбину, оборвав с родней всякие связи. Правда, тот Эдгар, о котором я упомянул сначала, все же посетил когда-то отчий дом; однако его сын родился, прожил и умер на чужбине, а внук, нынешний полноправный хозяин, также родился за границей и оставался там до тридцати с лишним лет – своего нынешнего возраста. Это была уже вторая волна затянувшегося отсутствия хозяев. Великое имение Кастра Регис не знало твердой руки владельца на протяжении пяти поколений – более ста двадцати лет. Впрочем, управляли им на совесть, и ни у арендаторов, ни у кого-либо другого не было поводов для жалоб. И все же вполне естественно, что округу сжигает лихорадочное любопытство: всем не терпится увидеть нового господина, мы все заинтригованы его прибытием. Даже я, хоть и владею собственным поместьем, которое, будучи соседним, совершенно независимо от Кастра Регис… А вот теперь, погляди, мы вступаем на новые для тебя земли. Вон там, вдали, высится шпиль Солсберийского собора; а когда мы оставим его позади, начнется старинное римское графство, и тут тебе надо глядеть в оба глаза. Так что скоро нам придется погрузиться в дух древней Мерсии. Впрочем, разочарован ты не будешь. Мой старый друг, сэр Натаниэль де Салис, который, как и я, владеет независимым поместьем подле Кастра Регис – его замок, Дум-Тауэр, расположен уже на границе Дербишира, в районе Пик, – прибывает ко мне в гости к началу торжеств в честь Эдгара Касволла. Это человек редкого ума, он непременно тебе понравится. Он страстно предан истории и возглавляет Мерсийское археологическое общество. Он знает о нашем крае, его преданиях и людях больше, чем кто-либо на свете. Полагаю, он приедет раньше нас, и за ужином мы сможем втроем всласть побеседовать. Ко всему прочему, он наш главный местный геолог и натуралист, так что общих тем у вас найдется в избытке. Среди прочего, он до тонкостей изучил Пик и его загадочные пещеры, равно как и все древние мифы доисторических эпох.

Ночь они провели в Челтнеме, а на следующее утро возобновили свой путь к Стаффорду. Адам то и дело всматривался в проплывающие пейзажи, и лишь когда Солтон объявил, что они вышли на финальную дорогу, юноша снова заговорил о приезде сэра Натаниэля.

Когда вечерние сумерки уже сгустились, колеса экипажа зашуршали по гравию Лессер-Хилла, усадьбы мистера Солтона. Было слишком темно, чтобы разглядеть детали. Адам успел лишь заметить, что дом покоился на вершине холма, уступавшего высотой соседней возвышенности, которую венчал величественный замок; на его башне трепетал на ветру огромный флаг, а само здание сверкало россыпью блуждающих огней – там явно шла лихорадочная подготовка к завтрашнему торжеству. Адаму пришлось отложить свое любопытство до рассвета. У дверей дома их встретил благообразный старик, который тепло поприветствовал прибывших:

– Я приехал пораньше, как ты и просил, Ричард. Полагаю, это и есть твой внучатый племянник? Рад знакомству, мистер Адам Солтон. Я Натаниэль де Салис, а ваш дядя – один из старейших и вернейших моих друзей.