Сэр Натаниэль остановился и замер, словно стараясь впитать каждую деталь этой величественной панорамы. Солнце уже взошло на востоке, очерчивая контуры ландшафта безупречно четко. Широким, величественным жестом старик указал вдаль, призывая Адама оценить весь грандиозный масштаб открывшегося вида. Затем он медленно повел рукой, словно приглашая всмотреться в отдельные подробности ландшафта. Адам оказался прилежным и чутким учеником; он ловил каждое движение своего проводника, стараясь не упустить ни единой мелочи.

– Я привел тебя сюда, Адам, поскольку убежден: именно отсюда нам и следует начинать наши изыскания. Сейчас перед твоим взором лежит едва ли не все древнее королевство Мерсия. По сути, мы видим его как на ладони, за исключением самых дальних рубежей, скрытых за скалами, и тех земель, что прячутся за возвышенностью прямо к западу от нас. Отсюда мы способны охватить взглядом всю восточную границу королевства, тянувшуюся на юг от Хамбера до залива Уош. Мне важно, чтобы ты в подробностях запомнил топографию этой местности: рано или поздно нам очень пригодится этот внутренний ориентир, когда мы примемся разбирать старинные предания и суеверия, пытаясь отыскать в них зерно истины. Любая легенда, любое темное поверье, дошедшее до наших дней, способно послужить ключом к разгадке остальных. А поскольку все они выросли из этой земли, мы сумеем приблизиться к разгадке, если будем соотносить их с местными условиями. Это позволит нам опереться и на законы геологии, которыми мы с тобой располагаем. К примеру, строительный материал, использовавшийся в разные эпохи, может многое поведать искушенному взгляду. Сами эти высоты, очертания и порода холмов – да и вся эта бескрайняя долина между нами и морем – таят в себе сюжеты для целых научных трудов.

– Какого рода сюжеты, сэр? – спросил Адам, воспользовавшись паузой.

– Ну, взгляни хотя бы на те холмы, что кольцом окружают главный пик, где столь удачно было выбрано место для Замка – на самой неприступной круче. Присмотрись к остальным. В каждом из них скрывается нечто очевидное и, с еще большей вероятностью, нечто невидимое, недоказуемое, но явственно предстающее перед мысленным взором.

– Что именно, например? – полюбопытствовал Адам.

– Давай разберем их по порядку. Вон тот холм к востоку, у подножия которого густой лес, когда-то служил местом для римского храма, который, скорее всего, был возведен на руинах еще более древнего друидического святилища. Его название прямо указывает на первое, а вековая дубовая роща наводит на мысли о втором.

– Поясните, пожалуйста, сэр.

– Его древнее имя в переводе означает «Роща Дианы». Следующий холм, что высится чуть дальше и выше, зовется «Мерси» – по всей видимости, это искаженное временем народное название «Мерсии», в котором скрыта латинская игра слов. Из старинных манускриптов нам известно, что когда-то это место именовалось Vilula Misericordiae. Изначально здесь располагалась женская обитель, заложенная королевой Бертой, но позже до основания разрушенная королем Пендой, который после миссии святого Августина вновь обратился к жестокому язычеству. Следом идет усадьба твоего дяди – Лессер-Хилл. Несмотря на опасную близость к Замку, она никогда от него не зависела. Это вольное, независимое владение, и, насколько нам известно, столь же древнее, как и сам Замок. Оно испокон веков принадлежало вашему роду.

– Значит, теперь остался лишь сам Замок!

– Именно так; однако, его летопись вбирает в себя хроники всех окрестных земель, а по большому счету – всю историю ранней Англии.

Заметив, с каким затаенным дыханием Адам ждет продолжения, сэр Натаниэль заговорил вновь:

– Летопись Замка до конца неизвестна. Самые глубокие хроники, догадки или логические выводы ученых просто принимают его существование как незыблемый факт. Кое-какие из этих – назовем их так – гипотез указывают на то, что некое укрепление высилось на этой скале еще до прихода римских легионов; следовательно, это место обладало весом еще в эпоху друидов, если только они сами его не основали. Разумеется, римляне прибрали его к рукам, как делали всегда и со всем, что могло принести практическую пользу. Эта веха запечатлена в самом названии – Castra. Это была самая высокая, естественно защищенная точка, и она закономерно превратилась в один из их ключевых лагерей. Взгляд на карту убедит тебя, что этот узел имел колоссальное стратегическое значение. Он одновременно позволял стеречь уже завоеванные северные рубежи и держать под контролем морское побережье. Он прикрывал западные скалы, за которыми начинался дикий Уэльс – где была постоянная угроза. Отсюда открывался прямой выход к Северну, вдоль которого в те времена прокладывались великие римские дороги, что обеспечивало идеальный водный путь к самому сердцу Британии – по Северну и его притокам. Лагерь связывал восток и запад кратчайшими и наиболее удобными путями, какие только знала та эпоха. И наконец, отсюда можно было беспрепятственно спуститься к Лондону и ко всем землям, питаемым Темзой.

Располагая столь мощным, уже обустроенным центром, легко понять, почему каждые новые завоеватели – будь то англы, саксы, датчане или норманны – видели в нем лакомый кусок и стремились сохранить его стены. В те суровые века это была просто ключевая позиция. Но когда победоносные римляне возвели здесь тяжелые, неприступные для тогдашнего оружия каменные фортификации, одно лишь это положение гарантировало крепости должное содержание и блестящее оснащение. Так укрепленный лагерь цезарей переродился в королевский замок. Поскольку имена первых владык Мерсии скрыты от нас во тьме веков, ни один историк не берется утверждать, кто именно из них превратил эту цитадель в свой последний оплот; боюсь, теперь нам этого уже никогда не узнать.

С течением времени, по мере развития военного дела, цитадель разрасталась, становясь все мощнее и грознее; и пусть письменных свидетельств не хватает, история замка запечатлена не только в камне его бастионов, но и читается в метаморфозах самой его архитектуры. Стремительные потрясения, хлынувшие вслед за нормандским завоеванием, безжалостно стерли мелкие следы прошлых эпох, оставив лишь собственные шрамы. Сегодня мы воспринимаем его как один из первейших замков эпохи Завоевания, возведенный, вероятно, не позднее правления Генриха I. И римляне, и норманны выказывали дальновидность, сохраняя опорные пункты, доказавшие свою пользу. Вот почему окружающие высоты, чье значение было проверено временем, уцелели. Более того, особенности, присущие им издревле, дожили до наших дней и служат нам безмолвными свидетелями эпох, которые давно обратились в прах.

Что ж, это касается оборонительных высот; но и низины, уверяю тебя, таят в себе немало загадок. Однако как же быстро летит время! Нам пора поспешить к дому, иначе твой дядя всерьез обеспокоится, не стряслось ли с нами чего в пути.

Он развернулся и размашистым, быстрым шагом направился в сторону Лессер-Хилла, так что Адаму вскоре пришлось едва ли не трусцой бежать следом, чтобы не отстать от своего спутника.

– Теперь спешить особенно некуда, но, как только вы оба будете готовы, мы выедем, – заметил мистер Солтон, едва начался завтрак. – Я хочу прежде всего показать тебе примечательную реликвию Мерсии, а затем мы покатим в Ливерпуль через так называемую Великую Чеширскую долину. Возможно, ты будешь несколько разочарован, но смотри не настраивайся заранее, – это замечание предназначалось Адаму, – на что-нибудь грандиозное или героическое. Ты вообще вряд ли счел бы это место долиной, если бы тебе не сказали об этом заранее. Нам нужно прибыть к дебаркадеру точнехонько к сроку, чтобы встретить пароход «Уэст Африкан» и перехватить мистера Касволла, едва он ступит на берег. Нам хочется оказать ему должную честь; да и, кроме того, куда приятнее покончить с официальными представлениями до того, как мы отправимся на его празднество в Замок.

Экипаж был подан – тот самый, каким они пользовались накануне, но четверку коней сменили: теперь в упряжке шли великолепные, холеные животные, так и рвавшиеся в бой. С завтраком было покончено в один миг, и вскоре путешественники заняли свои места. Форейторы получили короткий приказ, и карета с приятным ветерком покатила вперед.