Лусенсьо
Народ валенсианский
Прослушал проповедь. Аминь.
Леонарда
В конце быть может и латынь,
Но остальное по-испански.
Не будем препираться даром:
Я измениться не вольна.
Или я угли есть должна,
Чтоб сердце воспылало жаром?
Лусенсьо
Племянница! Довольно слов!
Отныне пусть грызут собаки
Все, что ни есть на свете, браки
И всех на свете женихов,
А у меня их было трое.
Я об одном тебя прошу:
Чтоб нас, покамест я дышу,
Молва оставила в покое.
И если ты даешь зарок
Не уступать своей свободы,
То помни: молодые годы
Полны соблазнов и тревог.
Любуясь в зеркале своем
Картиной юности прекрасной,
Ты много раз совет опасный
Безмолвно вычитаешь в нем.
Так лучше уж постись до гроба
И не снимай своих вериг.
Леонарда
(в сторону)
Какой назойливый старик!
Лусенсьо
(в сторону)
Какая дерзкая особа!
УЛИЦА
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Лисандро один.
Лисандро
Бурливый вал, дробящийся о скалы,
Сметает их давлением упорным,
И земледелец лезвием топорным
Крушит оливы, сосны и сандалы.
Обильный плод, хотя и запоздалый,
Приносит пальма африканцам черным;
Бык входит в хлев, и змей кольцом узорным
К ногам волхва ложится, острожалый.
Ваятель высекает изваянье
Из мрамора, из глыбы непослушной,
И возникает то, что не бывало.
А я стремлюсь хотя б снискать вниманье
Прелестной дамы, нежной и воздушной;
Она, хоть дама, поддается мало.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Лисандро, Валерьо.
Валерьо
(не замечая Лисандро)
Вода с горы свергается стремительно,
Среди камней ища свой путь старательно,
И хрусталем блестит очаровательно,
Пока земля не съест ее медлительно.
Мои страданья, возрастя мучительно,
Несчастный дух мой губят окончательно.
И хоть надежде расцвести желательно,
Ее цветы увяли все решительно.
Моя любовь блаженством возгорается,
Но только миг его лучами греется;
Так вал морской то никнет, то вздымается.
В моей душе неслыханное деется:
Надежда гибнет, и опять рождается,
И без остатка тотчас же развеется.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же и Отон.
Отон
(не замечая Валерьо и Лисандро)
Речь, слезы, просьбы — в помощь пешеходу,
Который в странах варваров бредет;
Он в Апеннинах вожака найдет,
Огонь — у скифов, у ливийцев — воду.
Сириец, укротив свою природу,
Ему свободный жалует проход,
Араб дает хлеба, перс вина нальет,
Мавр облегчит дорожную невзгоду.
Печаль и радость часто всех дружней,
И знают даже узники Марокко
Сочувствие под тяжестью цепей;
А некий аспид создан так жестоко,
Что даже эхо жалобы моей
Ему несносно, прозвучав далеко.
Валерьо
Лисандро! Вы?
Лисандро
Валерьо! Вы?
Валерьо
Отон!
Отон
Вот встреча!
Валерьо
Встреча эта
Не в честь ли некоей вдовы?
Лисандро
Влюбленный требует ответа
У тех, кто не влюблен, увы!
Ну что ж, накроемся, сеньоры.
О нежных чувствах разговоры
Вести и в шляпах не запрет.
То не евангелье.
Отон
Ну, нет,
Вы в утвержденьях слишком скоры.
Любовь — обманщица, и рада
Поймать зеваку в невод свой;
В ее присутствии нам надо
Быть с непокрытой головой,
Чтоб шляпа не стесняла взгляда.
Совсем не в честь ее величий
Я бы завел такой обычай,
А потому что всякий раз
Нам нужно очень много глаз,
Чтобы не стать ее добычей.
Лисандро
И тем не менее Отон
Из-за одной вдовы прекрасной
Теряет аппетит и сон.
Отон
А вы? Кто болен скорбью страстной?
Кто больше всех воспламенен?
Не вы ль сорвать с небес готовы
Все их завесы и покровы,
Астрологический убор,
Чтоб дух ее смягчить суровый?
Валерьо
Ревнивцы затевают спор.
Я предлагаю примиренье.
Разбор я на себя возьму
И тотчас вынесу решенье.
Лисандро
Вам бы хотелось самому
Завоевать благоволенье
Той, что живет вот в том окне?
Уж где Отону или мне!
Не вы ли мотылек влюбленный,
К ней безрассудно устремленный,
Чтоб умереть в ее огне?
