Нет…

Что-то другое. Эти чувства не походили ни на одно ощущение, которое я бы смогла описать. Однако это все равно было ненормально, и мне однозначно требовалась помощь. И я со всей силы заколотила в дверь. Удар за ударом.

– Господи! – воскликнула Алла Дмитриевна, когда я суетливо рассказала о произошедшем. Умолчала только про связанные руки, порезанный топ и телефон. – Какой-то маньяк, наверное! Нужно срочно сообщить на пост охраны. Входи скорее.

Меня напоили горячим чаем и позволили остаться на ночь в преподавательской комнате. В лазарет возвращаться не пришлось. Не представляю, как бы вернулась туда, осталась одна, вглядываясь в темноту и ожидая его – парня в маске.

Пока я сидела в комнате, приходя в себя, охрана быстро проверила лазарет. Обшарили каждый угол. Никого. Ни следа. Территорию вокруг тоже обследовали — с фонарями, тщательно. Пусто. Как будто его и не было никогда.

Камер, к сожалению, в той части здания не оказалось. Совсем.

И мне вдруг подумалось, что я схожу с ума… Безумие какое-то! Ведь человек не мог просто взять и испариться. Что в конце концов происходило…

***

Подняли меня в шесть утра, как оказалось, автобус уже починили, и чтобы мы успели к первой паре, нужно было встать раньше. Алла Дмитриевна выдала мне свою запасную майку, и, заботливо уточнила, не нужно ли меня сопроводить. Я отказалась. Затем она протянула мне коробку с успокоительным, и я поняла, что преподавательница мне не поверила, списав все на банальное переутомление. Конечно, они же никого не нашли, проще сделать выводы, что у меня разыгралась фантазия, чем передать дело следствию и принять тот факт, что на территории лагеря был какой-то психопат.

В итоге я просто махнула рукой. Спорить с ней у меня не было ни сил, ни желания. Поэтому я кивнула, и, переодевшись, отправилась в столовую.

Остановилась у раздачи, вслушиваясь в голоса окружающих. Переживала жутко. Я то и дело оглядывалась, словно ожидала, что на меня смотрят чьи-то пристальные, недобрые глаза. Мне все казалось, что сталкер где-то здесь, что он наблюдает за мной и ждет момента.

По телу прошлась волна мурашек, похожих на озноб, я напряглась.

– Быстрее, – крикнула женщина на раздаче.

– Омлет и чай, – попросила я, схватив поднос.

Взяв скромный завтрак, я растерянно замерла посреди зала. Свободных столиков было всего два. Один — рядом с девочками, которые совсем недавно устроили мне настоящую «тёмную». Туда я не могла ступить даже под страхом смерти. Второй — в дальнем углу, где сидели парни, те самые, что не упустили случая поиздеваться надо мной.

Выбор был чудовищно жалким. Хоть на улицу уходи.

И вдруг эта мысль показалась спасением. А почему бы и нет? Тем более дворе были столики. Не самая плохая идея. И я решительно пошла ее исполнять.

Дворик оказался совсем небольшим, но удивительно уютным. Внутри него росли небольшие кустики с какими-то милыми розовыми цветами. Сладкий, чуть терпкий аромат витал в воздухе. Я невольно вдохнула глубже, и на душе на мгновение стало легче. Напряжение чуть отступило, плечи расслабились…

Но только я поставила поднос на столик и села, как до меня донёсся странный, приглушённый шум — возня, глухие удары, сдавленное дыхание.

Я резко обернулась.

Сердце ухнуло куда-то в желудок.

А там… Тим прижимал Андрея к кирпичной стене, занеся кулак. Секунда и Васин согнулся пополам, от удара, который явно пришелся ему в живот. Господи… Да что происходит? Ложка выскользнула из моих пальцев и с тихим звоном упала на асфальт.

Ощущение было такое, что Тим не собирался останавливается. Наоборот он грубо схватил Андрея за капюшон толстовки, рывком приподнял его и наклонился совсем близко к его лицу. Что-то прошептал и лицо Васина мгновенно исказилось от неподдельного ужаса.

Больше молча смотреть на это я не могла. Вскочила на ноги, и помчалась к ним. Пробежав пару метров, я замедлилась, заметив, как из столовой вышла Соня с подругами.

– Тим! Тим! – завопила Молотова. В этот момент из здания вывались и другие наши одногруппники и кинулись разнимать парней. Хотя там и разнимать-то нечего было, Андрей не отвечал на агрессию Макарова. Просто позволял себя бить, словно боялся ответить или банально не мог.

Соня рядом с парнями оказалась одной из первых. Она схватила Тим за руку, а потом и вовсе прижалась к нему, словно у них настоящая любовь. В глазах ее мелькали слезы, судя по всему, Соня что-то говорила Тиму, просила остановиться. И я вдруг отчетливо поняла: мне туда идти смысла больше нет. Если еще вчера я планировала поговорить с Макаровым с глазу на глаз, то теперь эта идея потеряла всякий смысл. Он с Соней. А с моей Маринкой, значит, они расстались. Не зря же он не поехал ее провожать.

Сколько девушек у этого парня? Он вообще умеет любить? Для него отношения хоть что-то значат? Или он умеет только играть с женскими сердцами? Мне стало неприятно и… грустно.

Я развернулась и пошла прочь. Мне хотелось скорее убраться отсюда, провалиться сквозь землю, никого не видеть и забыть глупое чувство, что зародилось где-то в груди. Однако…

– Настя! – это был его голос. Глубокий, уверенный, несущий в себе опасность, будто пламя: дотронешься до него, даже самую малость – останется ожог. Я не хотела обжигаться. Но моя рука уже находилась над этим пламенем, чувствуя невероятный жар.

Так что я остановилась.

– Настя! Авдеева!

Три. Два. Один. Мы встретились взглядами. И сердце мое, словно кошка, которая всю жизнь мечтала о свободе, выпрыгнув в окно, помчалось навстречу неизведанному. К глазам, в которых мелькал явный интерес. Загадочности, которую хотелось разгадать. И опасности. Той самой, что стоило бы обходить стороной или прятаться подальше. Я интуитивно ловила эту опасности, которая по пятам ходила за Тимом, и почему-то не тушевалась.

Затем я зачем-то взглянула на одногруппников. В их глазах читалось удивление вперемешку с раздражением. Они были сворой уличных собак, которые увидели сбежавшую домашнюю кошку. Разорвать. Прокусить горло. Выбросить со своей территории.

И самым красноречивым взгляд был у Сони.

А когда Тимофей неожиданно двинулся в мою сторону, я осознала, что, судя по всему, окончательно ступила на тропу войны. Одна против всех. Из-за него. Из-за парня, который никогда моим-то и не был. Но каждый в этой стае мечтал, чтобы я стала для него невидимкой.

Только вот… о чем мечтал он, их совершенно не волновало.

Глава 14

С каждым его шагом мой мир рушился. Крупица за крупицей. Это как бежать через лес и попасть в болото. Тебя будет затягивать в недры земли, а шансы на спасение будут уменьшаться с каждым рваным вдохом.

И нет, я не накрутила себя. Я читала эти эмоции по глазам людей, с которыми училась. И если до этого в моей жизни был парень, влюбленный в меня со школы, девочки, с которыми я худо-бедно общалась и банально могла пообедать, то теперь никого. Одна.

А еще сталкер. Психопат. Больной придурок.

Хотелось разреветься. Упасть на землю и бить кулаками, задаваясь вопросом, в какой момент настолько сильно изменилось направление моего компаса? Когда я свернула не туда? Но в то же время понимала, что не могу показать слабость. Я должна бороться. Против всех. Против сталкера. Нужно выяснить, кто этот человек. Что ему нужно от меня?

Не жизнь, а детективное кино какое-то…

Макаров остановился напротив, и я перестала дышать.

– Ну привет, – уголки его губ приподнялись.

– Твоя подружка не в восторге, – я кивком указала на Соню. Вид у Молотовой был такой, словно я столкнула ее в помои.

– Она не моя, – беззаботно бросил Тим. – Общественная.

– Тогда тебе стоит сказать это ей, а не мне. – Я отшатнулась и вернулась к столику, где стоял мой скудный завтрак. Тим сел напротив и посмотрел так внимательно, что все мои спасательные рецепторы дали сбой.

– Разве друзья так себя ведут? – спросил он, подавшись ближе. Протянул руку, хотел коснуться моей пряди, но я отвернулась. Сразу вспомнила Соню, ее мерзкий взгляд и самодовольную ухмылку.