– Наверное, это твой тайный поклонник, – предположил Тим, вытащив меня из оцепенения.

– Поклонник? – вяло прошептала я. – Там был паук…

– Ой, – отмахнулся он, – залез, может случайно. Кто в здравом уме будет посылать пауков? Это же еще найти надо, поймать, усадить в коробку. Это точно случайность. Так что бери, игрушка симпатичная.

– Не очень хочется, – пожала я плечами, уныло заглянув в коробку.

– Ты обидишь своего поклонника, – строго сказал Тимофей. Тон у него был таким, не терпящим отказов. Я с опаской взглянула на парня, и он поспешил добавить: – Уверен, товарищ просто пытается к тебе подмазаться. Скромный, полагаю.

А дальше Тим просто вытащил медведя, осмотрел и протянул мне. Я не хотела брать, на интуитивном уровне чувствовала, что не надо этого делать, но тут за дверью раздался грохот, потом прогремел голос дядьки, и мне в очередной раз стало стыдно. Что обо мне подумает Тимофей, если увидит семью, в которой я живу? Пьяного дядю, дружков его, бутылки, которые бабушка не успевает выносить из дома. Нет! Такого я допустить не могла. Поэтому схватила медведя, прижав к себе, и протараторила:

– Мне пора, спасибо за помощь.

Он ничего не ответил, да и не успел бы, полагаю. Потому что я стремительно скрылась в квартире.

Глава 3

К моему возвращению дядя Вова уже спал. Он завалился на бабушкин диван и храпел так, что содрогались стены. Бабушка убиралась на кухне: гремела пустыми бутылками, подметала, перекладывала остатки еды из сковородки в тарелки. Несмотря на то, что дядя Вова, ее сын, беспробудно пил, она не выгоняла его из дома, а бывало, и сама бутылку приносила. Считала, что пусть лучше на ее глазах пьет, чем на улице, где его и по голове могут стукнуть и поминай как звали.

– Бабушка, есть что покушать? – спросила я, крепко прижимая к себе коробку с медведем.

Бабушка с неохотой оглянулась и снова принялась мести.

– Ясно, – склонив понуро голову, я побрела к себе. Вполне привычная для меня ситуация – лечь спать без ужина или весь день просидеть на одном чае. Бабушка меня не то, что не любила, порой казалось, она меня ненавидела. И если бы не деньги матери, которые та стабильно раз в неделю переводила мне на карту, я бы точно пошла по миру с протянутой рукой.

Зайдя к себе в спальню, тут же закрыла дверь на щеколду. Старая кровать противно заскрипела, когда я села на нее и вытащила из коробки игрушку. Вполне сносный медведь, даже симпатичный. И место я ему быстро нашла – в уголке, на книжной полке. Пусть там стоит. Но вот остальные коробки вытаскивать и вскрывать я пока не решалась.

Пытаясь отвлечься, села за подготовку к завтрашней паре: повторяла материал, заучивала новые слова по-иностранному. После сходила в душ, а когда вернулась к себе и скинула халат, оставшись в одном белье, вдруг замерла. Такое странное ощущение возникло, будто кто-то на меня смотрел. Жутко стало, аж мороз по коже. Причин этому ощущению у меня не было, необычное оно какое-то. Может, я просто переутомилась? Нервы порой неплохо сбивают с толку.

Так что я быстро нацепила пижаму и для приличия, хотя скорее для галочки в голове, осмотрелась. Никого нигде нет. Даже в окно выглянула, чтобы убедить себя. Правда, в беспросветной тьме тоже не обнаружила ничего.

– Ерунда, – буркнула и плюхнулась на кровать.

***

Утром я проспала, и так торопилась на учебу, что о своих переживаниях напрочь забыла. Да и какие могут быть переживания, если это лишь плод моего воображения?

Собравшись на скорую руку, я выскочила во двор. Утро выдалось прохладным: в воздухе витал запах мокрой земли, после ночного дождя. Асфальт блестел от капель, а в лужах отражалось хмурое небо. И именно в этот момент я заметила около магазинчика знакомую машину. Чёрный спорткар стоял у обочины, заметно выделяясь на фоне нашего убогого района. Рядом, небрежно прислонившись к дверце, расположился Маринкин парень. В чёрной футболке, кепке и джоггерах. На ногах берцы, руки в карманах, поза расслабленная. Он смотрел куда‑то вдаль, задумчиво, и даже где-то озадаченно. Солнечный луч, один единственный, который успел пробиться сквозь свинцовые облака, скользнул по его лицу, подчеркнув чёткие черты: линию подбородка, изгиб губ, и тень от козырька кепки.

Интересно, что он здесь делает?

Мимо прошла группа девчонок, и одна из них задержала на Тиме взгляд чуть дольше положенного. Я невольно прикусила губу, ощутив что-то вроде негодования, но быстро одернула себя. В конце концов, Тим мне даже не друг, чтобы я о нем хоть как-то думала. Правда, и пройти мимо не получилось. Когда я уже приблизилась к остановке, он меня окликнул:

– Настя!

Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась. В груди почему-то все сжалось, а затем вспыхнуло, словно спичкой чиркнули, и разлилось теплом. Улыбка, подчеркиваю, максимально непроизвольная, коснулась моих губ, и я торопливо подошла к Тимофею.

– Привет. – Поздоровалась я, и следом добавила. – Что ты тут делаешь?

– Да я живу рядом. – Он указал на новые многоэтажки через дорогу. Элитный район, закрытая парковка, огромная детская площадка, охрана на въезде. И все это находилось рядом с местом, где коротали нищенскую жизнь мы, обычные люди, ниже среднего класса.

– Понятно, – сухо отозвалась я. – Раньше никогда не замечала тебя в нашем районе.

– Вот как? – он загадочно улыбнулся. Было в этой улыбке что-то одновременно привлекательное и опасное, как красный сигнал бедствия. Беги от этого парня, кричал он. Беги и не оглядывайся.

Хотя, возможно, дело было в другом. Тим нравился моей лучшей подруге, и мне действительно стоило держаться от него подальше.

–Мне пора, – помялась я, крепче сжав лямку старенького рюкзака. – Первая пара начнется через час.

– Садись, подброшу.

– Нет, – замахала я руками. – Не нужно. Я на маршрутке.

– Завязывай, – усмехнулся Тим, а следом схватил меня за локоть и практически силой усадил на пассажирское сиденье своего спорткара. Потом сам сел за руль и потянулся за ремнем безопасности, чтобы пристегнуть меня. И вдруг замер прямо напротив моего лица. Всего на пару секунд, не больше. Но мои щеки тут же покрылись румянцем, а низ живота залил раскаленным свинцом. Я часто заморгала, пытаясь привести себя в чувства, и, напоминая, что не имею права смущаться. Не перед этим парнем. Каким бы красивым он ни был.

Тим будто и сам понял, что задержался, и быстро отдалился.

– Может, я все-таки…

– Поехали, только музыку включу, – он провел пальцем по сенсорной панели, и из колонок раздались лиричные басы.

Автомобиль резво сорвался с места. Слишком внезапно, настолько, что я моментально напрягалась, впиваясь пальцами в ручку над головой. Хотя меня напрягало не только это, все до мелочей: бешеная скорость, с которой мы неслись по улицам, то, как Тим входил в повороты, и его цепкий, сосредоточенный взгляд на дороге. Даже воздух в салоне будто стал гуще, тяжелее.

Но все изменилось не от этой поездки, а от телефонного звонка, который раздался в моем кармане. Именно в тот момент жизнь окончательно полетела в тартарары.

Все началось именно с этого звонка. Наверное…

Глава 4

– Чего не отвечаешь? – как бы между делом поинтересовался Тим.

– Да это Мишка Горбунов. Он за мной с десятого класса бегает.

Тим кивнул, чему – я не поняла, но вид у него сделался серьезный, задумчивый. Однако я не заострила на этом внимания, может, Тимофей вообще о дороге и машинах думал, как бы объехать, допустим, этот огромный камаз. Поэтому спокойно продолжила рассказ:

– Он очень хороший парень, но я не могу с ним дружить или встречаться. Первое: потому что давать ложную надежду нехорошо. А второе… ну не в моем он вкусе.

– Может, и коробки черные посылает он? – предположил Тим.

– Нет, – быстро возразила я, усмехнувшись. – Мишка слишком прямолинейный, до таких вещей он бы не додумался. Зато если что-то случится, к нему можно обратиться за помощью. Тоже, конечно, не очень правильно – людей использовать…