– Почему же? – на губах Тима сверкнула саркастичная ухмылка, а затем он резко перестроился в соседний ряд, отчего я ударилась головой о стекло.

– Эм… все нормально? – пролепетала, потирая ладонью висок. Немного больно, но не смертельно.

Тим не ответил, и какое-то время мы ехали в тишине. Я бросала на него взгляды, пытаясь понять реакцию. Он был сосредоточен на движении, лицо оставалось непроницаемым. И заговорил он со мной только тогда, когда впереди показался мой институт.

– Подъеду прямо к твоему факультету, – сообщил безапелляционным тоном Тим, а я растерялась и не сразу нашлась, что сказать ему. Охрана не разрешала посторонним машинам въезжать на территорию, тем более прямо к дверям корпуса. Последнее вообще позволяли только декану. Однако возражать было поздно — Тим ловко пристроился за скромной «газелькой», которая, по всей видимости, привезла свежие продукты для столовой. И в тот момент, когда за фургоном начал опускаться шлагбаум, наша машина проскочила вперед.

— Эй! — крикнул охранник, высунувшись из окна своей будки. — Ну-ка стоять! Стоять, кому говорят!

— Слушай, — замялась я, нервно оглядываясь через плечо. Охранник выскочил на улицу и бежал за нами, размахивая руками. — Не стоит так резко… это привлечет…

Договорить не успела: Тим крутанул руль с ловкостью заправского гонщика, и его спортивная машина, словно по волшебству, развернулась, оказавшись прямо напротив моего факультета. Я замерла. По-моему, даже не дышала в этот момент, и сердце не стучало, будто его отключили. До того происходящее напоминало кадры из фильма. Понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы я пришла в себя.

– Приехали, – сообщил Тим, окинув меня таким взглядом, словно намекал, что я глупая гусыня, попала в уготовленную для меня ловушку. Это и пугало, и в то же время вызывало неподдельный интерес. Ведь таких людей как этот парень я никогда не встречала. А к темноте, как известно, свет тянется неосознанно, будто магнитом.

– С-спасибо, – только и смогла выдавить.

– О, сколько народу, – присвистнул Тим, кивнув в сторону студентов, которые с открытыми ртами разглядывали нас и, судя по всему, охранника, который почти добежал до машины.

– Мишка, – я зачем-то показала на Горбунова, который уже стоял на улице. Сам он был полноватым, да и ростом не намного выше меня. Голубоглазый блондин, как и я, голубоглазая блондинка. Мы с ним могли бы сыграть роли идеальных брата и сестры, наверное.

– Я… пойду. Тем более он снова звонит.

– Иди, – не сказал, а словно одолжение сделал Тимофей. Затем перевел цепкий взгляд в сторону Миши, а может, мне так только показалось. Я была вся на нервах.

Выскочила из машины, пока охранник не устроил скандал, и понеслась в толпу. Горбунов при виде меня побледнел и от удивления раскрыл рот. Я его схватила под локоть, шепнув на ухо:

– Спасай меня, а то на ковер вызовут.

И Мишка, как полагается настоящему рыцарю, растолкал зевак на крыльце и протащил меня в здание.

– Кто это был? – спросил он, стоило нам оказаться на втором этаже.

– Маринкин бойфренд, – с тяжелым вздохом объяснила я, почувствовав в груди болезненный укол. Эх… Везет же ей. И главное, даже делать ничего толком не надо, – Маринка яркая, харизматичная, красивая, всегда окружена вниманием парней. А я из серии подруг, которых можно брать для тени. Но я все равно рада за нее. Пусть хоть кому-то везет в этой жизни.

– А почему тогда…

– Потому что ехать в одну сторону.

– Мажорик какой-то на папкины деньги кайфует? – ядовито буркнул Мишка.

– Я не вдавалась в подробности на чьи деньги он кайфует, – прочеканила раздраженно. – Пошли, а то опоздаем. У нас вроде общая пара.

Горбунов поджал губы, было видно, что ситуация ему не понравилась. Обычно он рядом со мной никаких парней не наблюдал, а тут только одна машина чего стоила. Я когда мимо девчонок пробегала на улице, они только по ней томно вздыхали. Маринка бы увидела, ревностью запылала.

– Пошли, – кивнул Мишка и, обогнав меня, устремился в нужный кабинет.

А на следующий день произошло что-то максимально странное и нелогичное. Горбунов впервые прошел мимо меня и не поздоровался. И даже на физре, когда нас объединили, он делал вид, что в упор никого и ничего не замечает. Да и в целом выглядел мрачно, голову в плечи вжал, осунулся, будто боялся чего-то. Это совсем не вязалось с тем парнем, которого я знала со школы. Не выдержав настолько странного поведения, я подловила Мишку в коридоре после третьей пары и приперла его к стене.

– У тебя все в порядке? – поинтересовалась я участливо, оглядев его с головы до ног. Вдруг кто-то издевается? Хотя никаких ссадин или синяков не обнаружила.

– Отойди, – резко прошипел Мишка.

– Что с тобой? Ты обиделся на меня, что ли?

– Нет! – категорично бросил он и рванул прочь. Как от чумы. От яда, который передается по воздуху. Я обомлела.

– Миша! – крикнула ему в спину.

– Отстань! – бросил через плечо, не глядя на меня.

Он уходил так стремительно, словно в моменте мог испариться не просто из коридора, а в целом, из моей жизни. И это вызывало недоумение, вопросы, на которые я не могла найти ответов. Что, в конце концов, случилось? Вообще-то недосказанности я не любила, поэтому отправилась следом, в надежде, что вот сейчас мы все-таки сможем поговорить. Может, он на что-то обиделся, или злиться.

Догнав Горбунова, дернула его за руку, но он отшатнулся, будто ошпарился. И посмотрел на меня с обидой и чем-то напоминающим страх.

– Никогда ко мне больше не подходи, поняла? – прорычал он предупредительным тоном. Несколько секунд его глаза блуждали по мне, словно не в силах сконцентрироваться, распознать ту, что отлично знал, а теперь наоборот – видел незнакомку. Затем Мишка сам себе кивнул и ушел. Ушел и оставил меня в полном недоумении.

Хотя это… это было только начало.

Глава 5

С Маринкой мы учились в разных корпусах, поэтому пересекались в институте редко. Но сегодня нам поставили смежную пару, и я, как только увидела подругу, поспешила поделиться с ней странностями Мишки. Мне не давало покоя, как он резко переменился.

– Может, у него биполярка обострилась? – хихикнула Марина, разглядывая свеженький френч на ногтях.

– Глупости говоришь, – нахмурилась я, ожидав совсем другого. Совета, например, или предположений о причинах резкой смены настроения Горбунова.

– Ну а что? – Маринка вытащила из рюкзака злаковый батончик. – Парень сохнет по тебе со школы, наконец-то понял, что ему ничего не светит, и решил кинуть тебя в блок. Как по мне, логично. Я бы точно кинула.

– То есть вчера он приревновал к твоему Тимофею, а сегодня, значит, иди-ка ты, дорогая, в блок?

Про то, что Тим меня подвозил, я сразу рассказала. Не хотелось секретов или недомолвок. Марина – моя единственная подруга, и отбивать у нее парня, как бы это глупо ни звучало, я бы никогда не стала. Несмотря на то, что рядом с ним я терялась как первоклашка. Да и он, уверена, на такую как я не обратил бы внимания. Мне кажется, что парней вроде Тимофея серые мышки не интересуют.

– Увидел, какие пацаны рядом с тобой, и почувствовал себя ущербным. – Маринка засмеялась. Горбунов ей никогда не нравился, порой она открыто кривилась при виде него.

– Ой, ладно, – я махнула рукой, решив, что дальше продолжать смысла нет. У нас разные взгляды на этот счет, Белкина не понимала меня и моих рассуждений.

– Точно! – Марина хлопнула в ладони, вспомнив что-то. – Я тебе говорила, что мне недавно куратор предложила поехать по обмену в Германию?

Вот уж новость так новость.

– Нет, – наверное, мой ответ должен был прозвучать более эмоционально, на деле же мне сделалось грустно. Может, я эгоистка, но радоваться тому, что лучшая подруга уедет, и неизвестно не навсегда ли, сомнительное удовольствие. Я и так себя считала максимально одиноким и не особо счастливым человеком, а еще боялась… Того, что однажды обязательно произойдет. И мне будет некуда податься, некому позвонить и обратиться за помощью, разве что в службу спасения.