Вижу, как ты размыкаешь пухлые губы, и ловлю себя на мысли, что они неплохо бы смотрелись на моем стволе. Было бы забавно наблюдать, как ты стоишь передо мной на коленях, невинно хлопая глазами. Позволяешь мне засадить тебе до самой глотки, намотать волосы на кулак, а после кончить на твою грудь. Размазать горячую жидкость по твоему ангельскому лицу.

– Твою мать! – громко выругавшись, я отключаю монитор. У меня есть правила, стратегия, план. Я должен думать только об этом, а не о том, как трахнуть девчонку, которую я ненавижу.

Откинувшись на спинку кресла, уношусь воспоминаниями в тот день. В свое детство. Испорченное. Перечеркнутое. А потом почему-то вспоминаю твоего ухажера. Я подловил его за углом около универа. Схватил за горло, прожигая взглядом придурка, который жаждет тебя иметь. Никто не посмеет притронуться к тебе, пока мы не закончим. Я не позволю.

– Еще раз увижу тебя рядом с Настей, – спокойно проговорил я ледяным тоном. – Отрежу твои чертовы яйца. Понял?

Он молчал, в глазах стояли слезы.

– Если понял, кивни.

И он послушно кивнул. За всю жизнь ни один человек не смел перечить мне. Я вырос отъявленной сволочью, кто-то за спиной называл меня монстром. Но мне плевать. На всех. Кроме тебя. Ты – мой смысл существования. И пока я не исполню задуманное, даже концу света не позволю настать.

Шумно выдохнув, я открываю глаза и снова включаю монитор. Ты снимаешь лифчик, затем трусики. Твоя задница не должна меня возбуждать, но… видимо, придется утихомирить внутреннего демона.

Так уж и быть, я достану тебя, детка. Очень скоро. А потом уничтожу.

Глава 8

Белье в самом деле красивое. И я в нем выглядела не такой серой и мрачной, а реально сексуальной. Правильнее было бы не примерять, кто знает, что в голове у человека, присылающего мне такие подарки. Но у меня подобных вещей никогда не было, и желание… жгучее, от которого вдруг между бедер сделалось жарко, пересилило.

Я покружилась перед зеркалом и быстро переоделась в пижаму. А потом снова взяла записку, перечитала ее, и мне стало не по себе. Создавалось ощущение, что у сталкера глаза повсюду. Откуда он мог знать про мое спортивное белье? Хотя Маринка предположила, что это несложно. Вроде такой стиль одежды, как у меня не подразумевал что-то другое, и в целом я сама не решилась бы на кружева.

В итоге, я спрятала коробку под кровать. Правильнее было бы выбросить подарок, но не смогла. Сама не знаю почему.

Когда бабушка вернулась домой, я хотела спросить про коробку, но она в очередной раз загрузила делами.

– Пора окна мыть, на улице плюс двадцать. Они вон какие грязные. И пледы перестирать.

– Да, на выходных…

– Каких выходных? – раздраженно буркнула бабушка, закладывая в мусорное ведро новый пакет. – Сегодня. Что просто так просиживать штаны будешь?

– Вообще-то мне нужно зани…

– Меня не интересует, – отрезала она и ушла прочь из кухни.

Следующие два дня бабушка активно загружала меня делами, а если учесть, что мне нужно было готовиться к зачетам и тестам, то времени размышлять про анонима и его подарки не было.

А в пятницу новая коробка не пришла. И я наивно предположила, что незнакомец от меня отстал. Все закончилось. Больше нет смысла переживать по пустякам. Скорее всего, я ему просто наскучила. Может, он ждал какой-то другой реакции, что я от радости выпрыгну из штанов, и захочу скорее с ним увидеться. Не получив желаемого, он просто отказался от затеи. Так мне хотелось думать…

***

Отъезд Маринки состоялся раньше на две недели. Как так получилось, она и сама не поняла. Документы подготовили быстрее, и на принимающей стороне торопили, мол, не тяните.

В аэропорт я поехала провожать ее одна, на такси, с отложенных денег, которые у меня имелись. Иногда брала писать курсовые, тестовые работы, помогла с ответами на вопросы к экзаменам. Моя бы воля, я бы устроилась и в кафе куда-то, но мест с совмещением не находилось. Вот и крутилась как могла.

– Слушай, все же хорошо будет? – вдруг спросила меня подруга, когда мы подъезжали. И я впервые задумалась, почему Тим не провожает ее. Это показалось странным. Разве он не будет скучать или переживать?

– Конечно, у тебя все получится, – подбодрила я.

– Тим тоже так сказал, – в ее голосе сквозила грусть. И мне подумалась, что Маринка где-то глубоко в душе не хотела уезжать. Возможно, из-за родного города и знакомых мест, а возможно, причиной был Тимофей. Она не признавалась, но таких парней встретить практически невозможно.

– Мы в тебя верим, – я тактично отвела тему от Тима, решив, что ей и без этого хватает переживаний.

– Звони мне, пиши, и вообще, не забывай, – попросила Марина. Мы обнялись на прощание, обменялись дружелюбными улыбками, и подруга выпорхнула из такси, а я поехала на занятия.

Пары никто не отменял, да и пропускать нельзя. Я училась на бюджете и не могла позволить себе слететь с него. Ни матери, ни отца, считай, у меня не было. Нет, по факту они оба живы, но здоровы ли – не знаю. И если о том, куда делась мама, вопросы еще возникали, то мысль хоть раз встретиться с отцом вызывало дикий страх.

Я не просто его ненавидела… Я его боялась.

Таксист высадил меня у шлагбаума, и я практически бегом помчалась до корпуса. Наверное, мне повезло, потому что преподаватель по маркетингу опаздывал. Поздоровавшись с одногруппниками, я прошла к предпоследней парте на свободное место.

– Кстати, – громко заговорила Оля Анурова, наша староста, – вы слышали, что к нам перевели новенького?

– К нам? – в один голос спросили Денис Бабаев и Андрей Васин, которые до этого играли на телефонах в онлайн-стрелялку, удивленно посмотрели на Олю.

– А что это он вдруг переводится? – озадаченно спросила Нонна Ляпова.

– Он вроде какой-то мажорик, – пожала плечами Анурова. – Не удивлюсь, что предки договорились.

Дверь в аудиторию с шумом распахнулась, и вошла наша куратор Алла Дмитриевна Гротова. Она была молодой девушкой лет тридцати с длинными золотистыми волосами, которые всегда носила распущенными. Парни называли ее “своей в доску”, потому что, в отличие от многих, Гротова относилась с пониманием даже к прогулам и сводила все к тому, что учиться не любит никто. Она не ругалась, не читала нотаций и не звонила родителям. Лишь предупреждала о последствиях. Но не более.

А следом за Аллой вошел он… У меня от неожиданности ручка из рук выпала. И сердце застучало сильнее. А когда наши взгляды случайно пересеклись, к щекам прильнул стыдливый румянец. Что происходит?..

– Ребята, знакомьтесь. Это Тимофей Макаров, ваш новый одногруппник.

“Быть не может”, – пронеслась шальная мысль в голове. Тим – парень Маринки – стал моим одногруппником? И когда? В день ее отъезда? Да как же… как же так? Почему?

Засунув руки в карманы черных чиносов, Тим ленивым взглядом окинул аудиторию, и его губы изогнулись в дерзкой ухмылке. Он даже выглядел иначе на фоне всех нас. Казался старше, умнее, увереннее. А две расстегнутые верхние пуговицы на его темной рубашке придавали строгому образу какое-то бунтарство.

Он был другой. Совсем другой. Не такой, как мы.

По аудитории прокатилась волна перешептываний.

– Блин, какой красавчик.

– Я слышала, он водит спортивную тачку.

– Интересно, у него есть девушка…

Девчонки, не стесняясь, едва ли не в открытую его обсуждали, а Тиму будто было плевать. Он кивнул в знак приветствия, затем двинулся вдоль рядов, выбирая себе место.

Внутри все сжалось от неожиданного волнения. И почему-то подумалось: вдруг Тим сядет рядом, прямо вот тут, на стул около меня. Потом повернется, тихо поздоровается, спросит о моих делах или, например, какой стоит следующая пара. А может, предложит вместе пообедать, ведь кроме меня он ни с кем в группе не знаком. От всех этих мыслей внизу живота сладко заныло, дыхание сделалось сбивчивым, лихорадочным. Внезапно я поняла, что сижу и улыбаюсь, как дурочка. Со мной такого никогда не было. Я вообще не понимала, что за странная реакция на этого парня.