Помотав головой, постаралась взять себя в руки. Но в тот миг, когда Тим прошел мимо и остановился рядом с партой Сони Молотовой, самой популярной девушки на потоке, внутри все резко оборвалось.

Глава 9

Я специально медленно засовывала учебники в сумку. Зачем? Сама не знаю. За целый день мы с Тимом не обмолвились и словом. Незнакомцы – вот как можно было охарактеризовать наши отношения.

Он, как знаменитость, ворвался вихрем в нашу студенческую жизнь и всех покорил. Буквально каждого. Девчонки пищали, особенно Соня, она от него взгляда не отводила, не скрывая восторга. Парни пытались оказаться в лучах его славы, отхватить себе кусок популярности. И только я в сторонке стояла, несмотря на то, что мы знакомы, и Тим несколько раз меня подвозил.

Что-то будто было не так, а что, я не понимала.

Когда дверь с шумом закрылась, я вдруг заметила, что в аудитории остались только мы с Тимофеем. Он сидел за партой, подперев ладонью лицо, но стоило нашим взглядам пересечься, как Тим резко подорвался с места и оказался напротив меня.

– Я должен был обидеться, что ты не подошла ко мне первой, – в его тоне звучало пренебрежение, и я ощутила вину. Ладони стали влажными, а щёки предательски запылали. Я опустила глаза, боясь выдать свои истинные чувства. В голове крутились тысячи мыслей, но ни одну из них я не могла сформулировать в связную фразу.

– Я… просто это так неожиданно.

– Что именно?

– Отъезд Марины, твой перевод и… – Появление в моей никчемной жизни сталкера. Хотя последнее я не стала произносить вслух. И почему я о нем вдруг вспомнила? Он не давал о себе знать уже вторую неделю, пора забыть этого странного человека. Скорее всего, он потерял ко мне интерес. Но вот я снова о нем думаю, и это вызывает волну непонятной дрожи по телу.

– Ты же не одна, – ответ Тима прозвучал странно, с каким-то озорством или чем-то вроде того.

– Что?

– Я же здесь, – уголки его губ медленно приподнялись в едва заметной улыбке. Он сделал ещё один маленький шаг, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Не отрывая от меня взгляда, Тим опустил руку и уверенно положил ладонь на моё бедро. Я должна была оттолкнуть его, может и ударить, но почему-то ни единой противоречивой мысли у меня не возникло. Наоборот, я будто ждала, что будет дальше, как он себя поведет, что я почувствую. Это было неправильно, но я почему-то не думала о правильности в этот момент.

Его пальцы медленно скользнули вниз по моей ноге, они были горячими, словно до меня дотронулись раскаленные угольки. Я невольно вздрогнула, и закусила губы. А он продолжал пристально смотреть на меня, будто запоминал каждый миллиметр моего лица, и оценивал его.

Мы стояли неприлично близко, пожалуй, так могут позволить себе стоять только влюбленные, кем мы не являлись, и это очень сбивало с толку, путало мысли. Настолько, что у меня сбилось дыхание, а по спине пробежала волна мурашек — сладких, почти болезненных.

– Вот как? – кое-как выдавила из себя.

– Конечно, я не позволю тебе об этом забыть, – с деланым высокомерием заявил Тимофей.

Я не успела осмыслить его слова — слишком глубоко утонула в потоке непонятных чувств, что вихрем закружили во мне. Как Тим уже поднял руку и провёл кончиками пальцев по моей щеке — нежно, даже ласково. От этого лёгкого касания по телу снова прокатилась дрожь, смешанная со стыдом и острым, запретным удовольствием.

А когда его пальцы скользнули ниже и легли на мою шею, слегка сжав её, я не отстранилась. Не смогла. Все это выглядело с одной стороны странно, а с другой так естественно, будто это нормально, чувствовать, как его палец надавливает на мою челюсть, а взгляд при этом оставляет невидимые отметины на лице.

Все это, конечно, недопустимо. Особенно по отношению к Марине. Он ведь её парень. Они всё ещё вместе… или нет? Если да, то почему тогда он смотрит на меня так, будто я его девушка, будто вот-вот его губы коснуться моих.

– Мне, наверное, пора. – Я закрыла глаза, дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться. А когда открыла, обнаружила, что Тим убрал руку с моей шеи и просто стоял напротив. Улыбался. Хотя улыбка у него не была дружелюбной, скорее опасной и загадочной, как у настоящего демона, от которого впору держаться подальше. Схватив сумку, я быстро двинулась к дверям, но на полпути остановилась, услышав короткое:

– Угу.

И мне вдруг до назойливого захотелось спросить у Тимофея, почему он вообще в моем универе. Учился же раньше где-то, зачем перевелся. Может, это бестактно, но с другой стороны, что здесь такого? Всего лишь вопрос, верно?

Я медленно развернулась. Макаров стоял на том же месте, вальяжно облокотившись о парту.

– Скажи, а как ты оказался тут?

– Тут? – удивился он.

– Да, в моем универе и в моей группе. Это… так… – я постаралась подобрать слова, но они как назло не шли. Происходящее казалось слишком нереальным, словно сон какой-то.

Тим оттолкнулся от парты, накинув рюкзак на плечо, и неторопливой походкой направился ко мне. Когда поравнялся, то замедлил шаг и, наклонившись к самому моему уху, хрипловато прошептал:

– Помнишь детскую считалочку? Раз, два, три… – запел он. Его голос напоминал языки пламени, прикосновение которых могло оставлять болезненные отпечатки. Но мне понравилось, как бы безумно это не звучало.– Он найдет тебя.

– Что?

Тим отстранился, дернул ручку и, прежде чем выйти, добавил:

– Четыре, пять, ночью ты не будешь спать. Забавная, да?

– Я не… – договорить он мне не дал, вышел прочь, оставив после себя еще больше вопросов.

***

Соня однозначно влюбилась в Тимофея. Я видела ее поведение собственными глазами, и это вызывало во мне волну негодования. Хотя и Макаров вел себя довольно странно, словно в нем поселились две личности. За все эти дни он ни разу не заговорил со мной при одногруппниках, но если мы оказывались наедине, он мог и поздороваться, и выдать какую-нибудь ерунду.

В пятницу вечером, так уж совпало, мы вошли в лифт втроем: я, Соня и Тим. И вместе вышли на пятом этаже. Мне нужно было на кафедру занести доклад, а куда они направлялись, я понятия не имела. И нет бы заняться своими делами, я зачем-то остановилась посередине коридора и наблюдала за этой парочкой. Тайком, конечно. Делала вид, что копошусь в сумочке.

Тим и Соня остановились у двери кабинета студсовета. Они о чем-то разговаривали, а потом Соня начала неторопливо водить пальцем по груди Тима, опускаясь ниже и ниже. И в тот момент, когда она будто случайно задела его ремень, скользнув к ширинке и пристраивая ладонь на ней, я отвернулась.

Да как он… Он же с Мариной! Почему тогда?

Дверь с шумом захлопнулась, и я поняла – они займутся сексом. Прямо в кабинете студсовета. Рисковое мероприятия, учитывая, что туда в любой момент мог войти кто угодно. Но им однозначно было наплевать.

Я вмиг растерялась. Настроение пропало, а вместе с ним и желание идти на кафедру. Не знаю, что со мной происходило. Но где-то в глубине души мне стало обидно, словно ревность кусала, что Тимофей там, в этом кабинете, с Соней. Хотелось ворваться, помешать им, сказать, что это неправильно. Но я слишком трусливая, да и жизнь этого красавчика меня не касалась.

Пусть, что хочет творит! Мне фиолетово! Точка! Подчеркиваю!

А на следующий день объявили, что в субботу мы всей группой едем в лагерь, который находится в чаще леса. Там будут проходить лекции и командные игры, вроде как для сплочения коллектива. Я бы, может, и не поехала, но куратор объявила, что все за счет института. А так как дядя Вова планировал в субботу привести очередного друга, я была рада оказаться где угодно, кроме квартиры.

– Куда это ты собираешься? – удивилась бабка, заметив, как я утром субботы собирала вещи в рюкзак. Взять решила только самое необходимое: сменное белье, щетку и теплую кофту. Хотя апрель радовал хорошей погодой и многие уже ходили в майках с коротким рукавом.