— Вы же через приложение оплатили? — уточнил Егор, сверяясь с телефоном. — Слушайте… — он покосился на Шкипера. — Вам, я так понимаю, рыба теперь регулярно нужна?
— Регулярно, — не стал спорить я.
— Тогда можно бокс арендовать. Подпишете договор в личном кабинете — мы будем привозить и просто менять один бокс на другой. Клиенты довольны: не надо ни морозилку освобождать, ни место искать. Боксы хорошие, с зачарованным льдом. Неделю не тает!
Я достал «Рунофон», открыл приложение «Кракен-Маркета». Аренда бокса, доставка трижды в неделю — понедельник, среда, пятница. Подумал и добавил внеплановую поставку на завтра. Что-то мне подсказывало, что аппетиты у моего зверинца выросли.
— Готово.
— Отлично! — Егор пожал мне руку. Ладонь у него была холодная и мокрая. — Спасибо, что вошли в положение. Правда.
Уже у двери он остановился и посмотрел на щель под стеллажом.
— Слышь, ты, — сказал он в темноту. — Живи, зараза. Считай, повезло.
Колокольчик прощально звякнул.
— Помиловали! — торжественно объявил Архимед. — Амнистия! Указ президента!
Коша подошёл ко мне и молча ткнулся лбом в колено. Потом обтёрся всем боком, оставляя на моих джинсах рыжую шерсть. Обвил щиколотку хвостом — осторожно, шипом наружу, он уже научился.
Я присел и взял его на руки. Мантикор весил прилично, килограммов пять, и сейчас у него часто-часто билось сердце. Стрессанул малыш. Я почесал ему под подбородком и за ушами, и почувствовал, как заводится басовитое, вибрирующее на всю грудную клетку мурчание.
— Всё нормально. Работаем, не отвлекаемся.
Поставил его на пол. Коша немедленно потопал к термобоксу, сунул нос в щель под крышкой и облизнулся, глядя на меня самым честным взглядом из всех, что у него имелись.
— Тебе только варёную, — сказал я. — Сырая морская — паразиты и тиаминаза. Хочешь остаться без витамина B1 и с судорогами?
Коша обиделся. Молча, всем телом. Развернулся, потрусил через зал, запрыгнул на прилавок и сел ко мне спиной.
Лис в это время наматывал восьмёрки между мной и Шкипером, тявкая и подпрыгивая. У фенека было отличное настроение и никакого представления о субординации. Пингвин переносил это стоически.
А Блёстка сделала круг по залу, зависая перед каждым попугаем и каждой канарейкой. Секунды на две, жужжа крыльями. Обход постов. Проверка документов.
Шкипер подошёл к ящику и уставился на меня. Молча и очень требовательно. Я откинул крышку, вытащил сельдь за хвост и бросил ему. Пингвин поймал её на лету, подкинул, перехватил головой вперёд и отправил в глотку одним движением. Хвост исчез в клюве последним.
Вторая. Третья. Четвёртая.
На шестой Шкипер прикрыл глаза, издал утробное довольное урчание и потерял ко мне интерес.
Я вытер руки о тряпку, взял из ящика ещё одну селёдку и присел на корточки перед стеллажом.
Активирован навык: «Поиск жизни»
Существо было там. Никуда не делось — забилось в самый дальний угол, к стене, и сжалось в комок. Биоэнергетический след оказался холодным и плотным, как камень со дна.
Послал импульс всем своим: не трогать. Коша на прилавке демонстративно махнул ядовитым жалом. Шкипер и ухом не повёл… хотя… какие у него уши?
Потом я потянулся к жгутоносцу сознанием.
И чуть не отдёрнулся.
Там было холодно. По-настоящему холодно — не как у испуганного кролика, а как в чёрной воде на глубине, куда не доходит свет. Давление, темнота, медленное движение. И в этой темноте — чужое, не рыбье и не звериное, но безусловно умное присутствие. Оно ощущалось не как эмоция, а как расчёт. Существо оценивало обстановку. Оно решило, что мир снаружи состоит из хлопающих пакетов и клювов, и намеревалось сидеть под стеллажом, пока не засохнет насмерть.
— Ну ладно, — сказал я вслух. — Тогда по-другому.
Положил селёдку на линолеум в полуметре от щели. И перестал думать словами. Вместо слов собрал образы. Не «выходи» и не «не бойся» — этого оно не поняло бы. Я транслировал то, что понятно любому живому существу с любой планеты. Холодная солёная вода. Тяжесть на теле. Темнота. Тесная нора среди камней, куда никто не пролезет. Еда, которую никто не отнимет.
Около минуты ничего не происходило.
Потом из щели выполз жгут.
Тонкий, чёрный, он вытянулся сантиметров на тридцать, пошарил по полу и замер над рыбой. За ним второй. Показался край бесформенного тела — влажно блеснула кожа, багровая жилка под ней дёрнулась ярче.
Коша бесшумно сместился на край прилавка. Я, не поворачивая головы, показал ему открытую ладонь.
Жгуты оплели селёдку, дёрнули — и рыба вместе с существом втянулась под стеллаж со скоростью, которой позавидовал бы карманник на Курском вокзале.
Под полкой захрустело.
Уже прогресс. Я положил вторую рыбу. Чуть дальше от щели.
Ментальный фон смягчился. Холод в нём остался, но острые грани ушли. Появилось что-то вроде осторожного интереса: «Этот большой источник тепла и запахов не бьёт и приносит еду. Странно. Подозрительно. Но еда».
На третьей селёдке оно вышло целиком.
Медленно вытекло из-под полки, разложило жгуты веером по линолеуму, подобралось в компактную толстенькую кляксу и уставилось на меня жёлтым блюдцем глаза. Зрачок-щёлка чуть сузился.
— Циклоп! — заорал Архимед. — Морской циклоп! Полундра! Одиссея! Всем в трюм!
— Цыц, — сказал я. — Спугнёшь.
И включил «Оценку».
Морской жгутоносец (Ранг D, Уровень 5). На лицо ужасный, добрый внутри. Смертельно опасен для селёдки, скумбрии и семейного бюджета. Для всех остальных — примерно как мокрая подушка. Кстати, он довольно вкусный, если правильно приготовить.
— Спасибо за развёрнутую характеристику.
Я разглядывал его и думал.
Жгутиконосцы, которых я помнил ещё со школьной биологии, — это простейшие. Одна клетка, один или несколько жгутиков. А это существо многоклеточное, со сложным глазом, с сократительным аппаратом жгутов и, судя по тому, как оно рассчитало путь до щели и обратно, с очень приличной нервной системой. Никакой земной таксономией тут не пахло.
Существо из чужого мира. Осколок другой биосферы, который прибило к Земле вместе с водным Разломом и который теперь ворует горбушу со склада на Дмитровском шоссе.
Славно устроился.
Жгутоносец подтащил следующую рыбу, накрыл её телом, втянул в невидимую пасть — и аккуратно откусил хвостовой плавник. Хвостик остался лежать на полу. Через пару секунд существо выплюнуло небольшой комок чешуи.
— СВИНСТВО! — немедленно возмутился Архимед. — Мусорит! Штраф! Администр-р-рация!
— Он привередливый, — заметил я. — Хвосты не ест. Аристократ.
Вытянул руку ладонью вверх и положил её на пол в полуметре от него. Не тянулся и не хватал. Просто обозначил.
Пауза длилась секунд десять. Потом один из жгутов оторвался от пола и потянулся ко мне. Коснулся кончиками пальцев — прохладный, гладкий, как мокрая резина, но с ощутимой мышечной силой внутри. Обвил указательный палец в один виток и замер.
И я почувствовал, как в холодной глубине зарождается что-то робкое. Хрупкое. Доверительное.
Активирован навык: «Приручение»
Я не давил, просто предложил. Солёная вода. Камень, под который можно забиться. Еда — регулярно, без охоты, без страха. И то, чего у него, судя по всему, не было никогда: никто не придёт с чёрным пакетом.
Последнее подействовало безотказно. Жгут сжался чуть крепче.
Приручение успешно завершено!
Получено опыта: 50
Поздравляем! Теперь у вас есть собственная гигантская лямблия!
— Это не лямблия, — сказал я вслух. — Это иномирец. Причём как минимум полуразумный. Учись отличать.
Применил «Глубокую оценку». Данных вывалилось много — навыки, физиология, реакция на свет, особенности зрения, режим питания, какие-то совсем уж экзотические параметры вроде «переносимости импульсного давления». Я выхватил главное, ради чего всё и затевалось:
Условия содержания: Солёность воды 34–36 промилле. Температура 14–28 °C. Освещение: минимальное, но допустима суточная смена, укрытие обязательно. Течение: умеренное. Крышка: настоятельно рекомендуется (иначе будет ползать по жилплощади, но сами смотрите).
