Тут подоспело подкрепление. Коша, почувствовав искру азарта, решил, что в этой игре определённо есть место и для него. Он издал короткий «мур-мяу» и, используя свои крылья для резкого ускорения, буквально впечатался в эту пушистую кучу-малу.

Теперь Пых оказался зажат между теневым котом и мантикорой. Оба пытались его кусать и мусолить. Терпение огнехомяка лопнуло.

Он не вспыхнул, но резко, как сжатая пружина, подскочил на лапки. Издав воинственное «Уиииии!», грызун несколько раз молниеносно щёлкнул зубами в воздухе. Это был чёткий сигнал: «Соблюдайте дистанцию, молодёжь, или я превращу этот коврик в пепелище!»

Черныш, который в этот момент находился в самом центре «зоны поражения», от неожиданности подпрыгнул на месте. Взмявкнул, распушившись.

Ядовито-зелёные глаза котёнка вспыхнули.

— Нет! — крикнул я, но слишком поздно.

Зелёная вспышка обняла Пыха призрачным ореолом, и хомяк воспарил. Медленно, плавно, но неумолимо — как мыльный пузырь в тёплом потоке. Пых ошалело задёргал лапками, но сцепления с поверхностью уже не было. Рыжий шар поднимался, вращаясь вокруг оси. Тридцать сантиметров над полом. Полметра. Метр.

— Летает! — обрадовался Архимед. — Хомяк ле-та-ет! Гравитация — отмена! Летучий пельмень!

Черныш сидел внизу, задрав голову, и безмятежно моргал. Он уже успокоился, шерсть улеглась. Проклятие левитации, ёпт. Очередной привет из арсенала «малых проклятий». Совершенно безвредное, но чертовски неудобное.

Я тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью.

— Черныш, ну сколько раз можно? Нельзя использовать дебаффы на своих.

Пых, осознав, что больше не контролирует своё перемещение, впал в лёгкую панику. Он начал интенсивно грести лапками, что только придало ему комизма, но не ускорения. Через десять секунд рыжий шар достиг потолка и там, в верхней точке, замер, дрыгая ножками и глядя на нас сверху вниз с выражением глубочайшего возмущения.

— Приземли его, пернатый, — скомандовал я Архимеду.

Какаду с готовностью расправил крылья и взлетел. Приземлился Пыху на спину, тот как раз чуть приспустился. Хомяк обиженно пискнул.

— Операция «Груз»! — провозгласил попугай. — Спуск тяжёлого объекта! Поехали! Вира-майна!

Архимед несколько раз подпрыгнул, надеясь, что его веса хватит, чтобы пересилить заклинание левитации. Но законы магии были сильнее птичьего веса. Пых даже не шелохнулся под Архимедом, он просто неспешно, вместе с попугаем, начал покачиваться из стороны в сторону, как поплавок в спокойном море.

— Тяжёлый! — констатировал Архимед. — Жирный! Хомяк-пончик! Не лечу!

Пых с попугаем-наездником продолжал дрейфовать. Архимед попытался подпрыгнуть ещё раз, чтобы «вдавить» хомяка вниз, но в итоге просто соскользнул по пушистой шёрстке и с недовольным криком «Полундра!» рухнул вниз, распахнул крылья и улетел на кассу.

Я посмотрел на эту картину и покачал головой.

— Ладно, так дело не пойдёт.

Ушёл в подсобку и вернулся через минуту, волоча за собой старую алюминиевую стремянку. Расставил её прямо посреди зала, с лёгким скрежетом по линолеуму. Поднялся на верхнюю ступеньку и попытался достать летуна.

Хомяк перестал паниковать и просто с надеждой потянул маленькие розовые лапки навстречу моей руке, мол: «Забирай меня отсюда, кожаный, я больше так не могу».

— Иди сюда, воздухоплаватель…

Тилинькнул дверной колокольчик.

— Здра… ой.

В дверях стояла девчонка лет пятнадцати.

Я замер на стремянке с вытянутыми руками. Пых парил над моей головой. Архимед сидел на кассе с приподнятым хохолком. Коша внизу невозмутимо вылизывал лапу. Лис валялся на лежаке и вилял хвостом. Ничего особенного, короче. Обычный вторник.

Выглядела гостья, как и полагается в этом возрасте. Типичный «подростковый шик»: розовый худи, огромные наушники на шее и выражение лица, сочетающее в себе крайнюю степень скуки и лёгкое высокомерие.

Правда, вся небрежность слетела с неё, едва она переступила порог. Девчонка подняла голову и с открытым ртом уставилась на рыжий пушистый шар, который в полном молчании завис под лампами, неторопливо вращаясь.

В руках она держала маленькую белую болонку. Собачка была одета в розовый жилет, а на шее красовался розовый ошейник с золотой медалькой в форме сердечка.

Болонка, увидев в зале столько разных существ, мгновенно перешла в режим «защитника». Она издала серию визгливых тявканий: «Тяв! Тяв-тяв-тяв!». Лис ответил ей таким же тявканьем.

— Э-э-э… — сказала девчонка.

— Добрый день, — отозвался я, не моргнув глазом. — Добро пожаловать в «Лапу и Коготь».

— Это… летающий хомяк? — с полным офигением уточнила она.

— Временно, — ответил я. — Техническая неисправность.

Перехватил Пыха и спустился на пол. Хомяк, всё ещё пребывая в состоянии глубокого экзистенциального шока от собственного полёта, недовольно запыхтел, пытаясь вырваться. Я прижал его к боку, зажав под мышкой, как пухлую рыжую сумку.

— Ну всё, приземлились, — я обернулся к посетительнице и выдавил из себя самую приветливую, «продающую» улыбку. — Простите за спецэффекты. Чем могу помочь?

Девчонка перевела взгляд с хомяка на Кошу, лениво зевающего на прилавке. Потом на Лиса, который навострил огромные уши и вильнул хвостом.

— У Беллы проблемы с шерстью, — она подняла болонку повыше. — Тускнеет и лезет клочьями. Мы уже три раза ходили к ветеринару, но ничего не помогает. Мама говорит, может, я что-то не то ей даю, но маме некогда этим заниматься, и…

— Давайте посмотрим, — я кивнул на прилавок. — Ставьте сюда.

Пока девчонка устраивала болонку на прилавке, я незаметно активировал «Оценку».

Полина Дмитриевна Астахова (Ранг F, Уровень 0) (до инициации). Единственная дочь совладельца инвестиционной группы «Астахов Капитал». Бюджет на питомца: неограниченный. Работайте спокойно.

Ну, здравствуйте, Полина Дмитриевна. Системе нравятся платёжеспособные клиенты и мне тоже.

Болонка сидела на прилавке, нервно озираясь. Я попросил снять с неё одёжку. Белая шёрстка действительно выглядела неважно: не шелковистая и струящаяся, как положено мальтезе, а матовая, чуть свалявшаяся, с проплешиной за ухом. Белла дёрнула носом и тявкнула на Кошу, который с интересом приподнял голову. Мантикорёнок принюхался — болонка пахла дорогим шампунем. Лис тоже заинтересовался. Поднялся с лежака и подошёл ближе, тихо стуча коготками по линолеуму.

Я позволил собаке обнюхать костяшки моих пальцев, затем положил ладонь на спину и активировал «Глубокую оценку».

Белла. Мальтийская болонка (Ранг E, Уровень 1).

Пол: Жен. Возраст: 2 года. Здоровье: 28/35. Мана: 8/8.

Состояние: Хронический дефицит микроэлементов. Кожный покров истончён. Волосяные фолликулы ослаблены.

Критические проблемы: Рацион не соответствует потребностям вида. Текущий корм — «ЗвёздоПёс Голд Медальон» — содержит избыток маго-красителей и недостаток кальция, цинка и витаминов группы B.

Рекомендация: Перевести на специализированный рацион с высоким содержанием Омега-3 и мана-минералов. Для восстановления структуры шерсти рекомендуется специальная расчёска.

— Значит, так, — сказал я, убрав руку. — Проблема не в Белле. Проблема в корме. «ЗвёздоПёс Голд Медальон», верно?

Полина вытаращила глаза.

— Откуда вы…

— Типичная картина, — очень веско сказал я, будто ко мне постоянно обращаются из-за проблем с этим кормом. — Модный, красивый и абсолютно бесполезный рацион. Белле нужно совсем другое питание. Плюс я могу сделать лечебную расчёску. Она будет восстанавливать шерсть при ежедневном расчёсывании.

— Расчёску? — глаза девчонки округлились.

— Магическую расчёску. Но предупреждаю — это ручная работа, и стоит недёшево.

Глаза девушки вспыхнули. В мире богатых подростков «дорого» — это синоним слова «эксклюзивно».

— Сколько?

— Пятнадцать тысяч за расчёску, плюс корм и витамины отдельно. Итого тысяч на двадцать пять.