– Почему воры? Что они здесь делают?

– На другом берегу реки большая дорога. До почтовой станции отсюда меньше четверти мили, путники целый день туда-сюда снуют.

– Там находится тот самый постоялый двор, куда мы доставим Бёрбро, – сообщил декан.

– Не буду вам мешать. – Я дотронулся до локтя Уорли. – Мне нужно возвращаться в Кембридж. Пойдете со мной?

Оставив декана разбираться с констеблем, мы с Уорли зашагали обратно в сторону Кембриджа. Я хотел сначала заглянуть в трактир, подозревая, что именно туда, а вовсе не на мельницу шел Бёрбро. Но я подавил этот соблазн: в Кембридже меня ждут дела поважнее, к тому же тогда у декана возникнут лишние вопросы.

– Бедняга, – на ходу пробормотал себе под нос Уорли и вздохнул. – Какой ужас!

Дальше мы шли молча. Я вспоминал последние слова, услышанные мной от Бёрбро в саду совета в Иерусалиме. Когда Уорли сообщил, что грабитель проник к его комнаты и напал на слугу, Бёрбро не спросил, сильно ли пострадал Смит, украл ли вор что-нибудь, удалось ли его поймать. Его первый вопрос был другим: он хотел знать, что слуга делал в комнатах Уорли в неурочный час.

Присутствие Смита не вписывалось в обычный распорядок. Бёрбро ожидал, что во время обеда, когда все спустятся в столовую, комнаты будут пусты. К тому же за обедом он обсуждал с Уорли проект часовни, а потом задержал преподобного во дворе – когда я пришел, они все еще спорили. Я прибавил сюда и другие факты: присутствие Бёрбро в саду совета, появление незнакомца в магистерской мантии, о котором рассказал Смит, обрывок черной ткани, застрявший в щеколде ворот, ведущих из сада на Сент-Эндрюс-стрит. Картина вырисовывалась неожиданная.

Между тем впереди показались печные трубы Кембриджа. Над деревьями вдоль пастбища возвышались здания колледжа Иерусалим.

– Господин Уорли, прежде чем мы вернемся в «Розу», я хотел бы взглянуть на комнаты Бёрбро.

Уорли сдвинул темные брови, всем своим видом выражая осуждение.

– Ваша просьба весьма необычна. Сначала я должен обратиться к магистру.

«Храни нас Господь от ученых мужей и их щепетильности», – мелькнула у меня мысль.

– Боюсь, сэр, что вынужден настаивать. Именем короля.

– Ума не приложу, какое отношение комнаты Бёрбро могут иметь к вашему поручению. – Уорли поджал губы. – А впрочем, я не знаю, в чем оно состоит.

– И я не намерен посвящать вас в подробности. Но если хотите, можете меня сопровождать.

– С ключами возникнут затруднения, – произнес Уорли. – Похоже, что они на дне мельничного канала. Запасные ключи есть у магистра, но убедить его отдать их вам будет непросто. И это при условии, что он в состоянии нас принять. Магистр страдает от камней в почках, и сегодня ему было так плохо, что он даже не спустился к обеду.

– Насчет ключей не беспокойтесь.

Я достал кольцо с ключами Бёрбро и показал его Уорли.

– Вы забрали их у…

– А как еще я бы их раздобыл? – Я потерял терпение. – Здесь три ключа. От чего они?

– Один от двери в его комнаты. Второй от ворот сада совета. А третий от гостиной для членов совета.

Мы воспользовались ключом Бёрбро, чтобы попасть на территорию колледжа через ворота в саду совета. Его комнаты располагались в том же здании, что и комнаты Уорли, но на первом этаже и дальше к востоку. Его квартира была устроена так же – просторная гостиная, маленький кабинет, совсем уж крошечная спальня и чулан, по размеру больше напоминавший шкаф. Последнее помещение было отведено для слуги. При этом внутри скрывалась потайная дверь, ведущая прямо в сад совета.

Я переходил из комнаты в комнату, а Уорли маячил у меня за спиной. Мебели было совсем мало, зато книг – великое множество. На полу лежали камышовые циновки. Камин был выметен, и углей я внутри не заметил. На столе в гостиной стояли кувшин и две кружки. Вся посуда была пуста и пахла слабым пивом.

А еще на столе лежали бумаги, свернутые в рулон. Развернув его, я увидел карту графства, нарисованную от руки чернилами. Графство было разделено на сотни[32]. Судя по карте, здешняя местность была малонаселенной и сырой. Тут и там графство пересекали реки, плотины и дамбы, а между ними были обозначены бесчисленные озера и пруды. Расположенный внизу листа Кембридж был единственным крупным городом.

– Полагаю, это копия карты Блау, – произнес Уорли. – Ей лет двадцать, и это самая точная карта, какая у нас есть. Года два-три назад у нас был один студент, обучавшийся на средства колледжа, и он подрабатывал, делая копии карт. Думаю, Бёрбро приобрел одну из них. – Уорли склонился над листом бумаги, похоже радуясь поводу отвлечься от нашей мрачной миссии. – Смотрите, вот Хитчем-Сент-Мартин.

– Там ваша бабушка живет с Фрэнсис?

– Да, – подтвердил Уорли. – Это мое поместье.

Я принялся изучать карту. Хитчем-Сент-Мартин располагался к северу от Кембриджа, неподалеку от Или. Я присмотрелся повнимательнее. На карте деревня была всего лишь кляксой, над которой торчал крошечный церковный шпиль. А слева от нее я разглядел едва заметное отверстие. Я склонился над картой. Кто-то проткнул название булавкой.

– Далеко отсюда до Хитчем-Сент-Мартин? – спросил я.

– Миль семнадцать. А почему вы спрашиваете?

Я покачал головой. Факты начинали складываться в общую картину, но пока перед моим мысленным взором возник лишь примерный набросок.

– К доктору Бёрбро приходил гость, – произнес я. – Как вы думаете, когда он мог нанести визит?

– Скорее всего, утром. Иначе слуга убрал бы со стола. – Уорли отвернулся и устремил взгляд в сад. – Сущий кошмар, – сдавленным голосом выговорил он. – Бёрбро наверняка упал случайно, не правда ли?

Не удостоив его вопрос ответом, я задал свой:

– Что было в папке? В той, которую украли из вашего сундука? – (Уорли продолжал молча глядеть в окно.) – Вы должны мне сказать, – не сдавался я. – Дело явно приняло опасный оборот, и, чтобы помочь вам, я должен знать правду.

– Письма, – наконец ответил Уорли. Он говорил так тихо, что я с трудом его расслышал. – Письма леди Кларендон моей бабушке и копии посланий, которые госпожа Уорли отправляла ее светлости. А недавно к ним добавилась переписка между нами тремя, в которой обсуждался тот же вопрос. Леди Кларендон не писала моей бабушке напрямую – остерегалась любопытных глаз в Кларендон-хаусе. С тех пор как я получил должность в колледже, письма передавали через меня.

Картина становилась все явственнее, и я понял, что нужно спешить. Мы не можем позволить себе задерживаться в Иерусалиме.

Наконец Уорли повернулся ко мне. В его взгляде отражалось смятение.

– Человек, забравший письма, точно знал, что ищет, и теперь ему известна вся правда о Фрэнсис. Бедное дитя! – Уорли помедлил, но потом нечто – возможно, научная тяга к точности и достоверности – заставило его прибавить: – Вернее, почти вся правда. В письмах не говорится, кто она такая. Никто из нас этого не знает, даже бабушка.

Несколько минут спустя, когда мы с Уорли шли по коридору колледжа, мне пришла в голову новая мысль.

– Сэр, рядом с мельницей есть почтовая станция, верно? Знаете, где она?

– «Голова герцога»? Да, конечно. Здесь ее все знают.

– Будь у меня время, я бы отправился туда и расспросил о путниках, прибывших на постоялый двор сегодня. Особенно меня бы интересовали двое мужчин. Один высокий, судя по речи, северянин. Второй – его слуга, толстяк со шпагой. Оба верхом.

– Если это так важно, я бы сходил туда пешком, но не могу же я разорваться. – Уорли казался рассерженным, как это часто бывает, когда человек напуган и загнан в угол. Вдруг он застыл как вкопанный, и его лицо просветлело. – Пошлю-ка я Джеремайю.

– Кого?

– Нашего мальчика на побегушках. Это он сообщил нам, что доктор Бёрбро упал в пруд. Джеремайя хорошо знает дорогу до «Головы герцога». Его дядя работает там конюхом.