Многие вещи называются оракулами, но это, похоже, то, что нужно. Меньше Дельфи, больше по-настоящему волшебных 8-ми шаров. По крайней мере, такова была цель. Я должен был прочитать мелкий шрифт.

Идея заключалась в том, что вы берете человека, сталкиваете его душу с душой демона, как в автокатастрофе на большой скорости, пока они не станут практически единым целым, затем отрезаете им головы и запечатываете их обоих внутри.

Бум. Говорящая, одержимая демонами, предсказывающая будущее голова.

Это было легко. Труднее всего было, когда Джимми вызвался добровольцем. Он умирал. Рак. До смерти напуганный тем, куда отправилась его душа.

У меня не было ответов. Мне, наверное, лет двадцать. Я знаком с призраками. Я знаю о душах абсолютно все. Я имею в виду, что у меня есть кое-какие идеи, но не похоже, что у меня есть личный опыт умирания. Об этом я расскажу позже.

В любом случае, он убежден, что попадет в Ад, что, да, вероятно, так бы и было, и он убежден, что быть говорящей головой лучше, чем быть оттраханным демонами.

Джимми спрашивает меня, будет ли это больно. Конечно, это будет чертовски больно, я отпиливаю тебе голову, а не делаю минет. Я говорю ему, что не буду этого делать. Снова и снова. Нет, ничего, ни за что.

Честно говоря, я не хочу никому отрубать голову. На самом деле, я планирую избавиться от книги заклинаний до того, как начну проводить ритуал, чтобы никто не потерял голову.

До этого момента я убил ровно одного человека, и будь я проклят, если собираюсь убить еще одного. Я бы, конечно, выбил из кого-нибудь все дерьмо, если бы пришлось, но убивать? Черт возьми, нет. Насмотревшись призраков, ты не захочешь никого убивать.

Но, как я уже говорил Близнецам. Люди растут.

Есть сключения. Я немного напортачил, когда проводил пробное заклинание и призвал демона раньше времени, не принеся ему подобающую жертву. В общем, у меня есть двадцать четыре часа на то, чтобы отрубить кому-нибудь голову, иначе демон придет за мной, и я точно не выиграю эту битву. И тут Джимми просит меня отрубить ему голову. Он вроде как мертв, а я вроде как жив. Выбор очевиден.

Я думал, что на этом все. Но, как я уже сказал, надо было читать мелкий шрифт.

Близнецы оказались не такими уж бесполезными. Я узнал от них больше, чем знал, когда пришел туда, они что-то знают о Николь, может быть, о том, где Джимми. И они наводят меня на Рэйчел, что меня совсем не радует.

Вся эта ситуация не дает мне покоя. Сколько в ней совпадений? И сколько в ней участия Джимми? Он что, не хотел, чтобы я его нашел? Или нашел Николь? Или он хотел, чтобы я узнал что-то еще, а я просто этого не вижу?

Я слишком много думаю об этом, я знаю, но когда имеешь дело с чем-то, что может повлиять на сегодняшнюю ситуацию из-за событий, произошедших десять лет назад, начинаешь задаваться вопросом, что еще оно сделало, а потом в дело вступает свобода воли, и от этих мыслей у меня просто голова идет кругом.

А еще есть мое собственное существование. Я умер. Я пять лет был Миктлантекутли, ацтекским богом мертвых, а потом часть меня вытащили и засунули в тело моего деда. Вуаля, некромант готов. Немного подправить форму, добавить объема и выплюнуть побольше бальзамирующей жидкости.

Миктлантекутли несколько тысяч лет. Дедушка умер, кажется, в восьмидесятых? Я его не помню. Все, что я знаю, это то, что он пытался убить меня, когда я был маленьким, так что, наверное, это к лучшему.

И еще есть я. Если я правильно подсчитал, мне под пятьдесят, но выгляжу я на свои тридцать с небольшим. Но, строго говоря, я живу всего около месяца.

И, кажется, у меня сохранились их воспоминания. Все Миклантекутли засели у меня в голове, хотя я не всегда могу их вспомнить. И дедушка как-то незаметно подкрадывается ко мне.

Разделить мои воспоминания и воспоминания Миктлантекутли оказалось проще, чем я ожидал. Он настолько отличается от меня, что я сразу понимаю, если что-то связано с его опытом. Роберт Картер может стать проблемой. До сих пор у меня было только несколько отрывочных воспоминаний о нем. Если дело доходит до этого, то я не против.

Но мне говорили, что мы с ним были похожи не только внешне. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отделить воспоминания о нем друг от друга. Если я не смогу определить, где заканчивается он и начинается я, это станет проблемой. Последнее, что мне нужно, это чтобы в моей голове было больше людей.

Не в первый раз я задаюсь вопросом, зачем я вообще это делаю. Я не имею в виду Вегас, я имею в виду все это. Я был мертв, черт возьми. Мне нравилось быть мертвым.

Но теперь загробная жизнь для меня закрыта. Если я сейчас лягу, куда отправится моя душа? Обратно в Миктлан? Или один из богов, которых я разозлил, схватит меня и будет вечно использовать в качестве небесной груши для битья? Я не знаю, где мое место.

Выйдя на парковку, я немного отдаляюсь от толпы и звоню Аманде. Аманда, наследница, а теперь, полагаю, глава семьи Вертер, одной из самых могущественных магических семей в мире. Она милая. Семья ужасная. Запри их всех в одной комнате и подожги, вот это будет ужасно. К счастью, мне удалось убить самого худшего из них. Аманда унаследовала все, когда ее дядя убил ее отца, и с тех пор все покатилось в тартарары.

Схватка, в которой я убил ее кузена и из-за которой все либо боятся меня, либо злятся на меня, произошла из-за того, что я хотел помочь Аманде. На самом деле все произошло из-за того, что я столкнулся с некоторыми членами ее семейки и они меня взбесили, но результат был тот же.

Эти люди. Господи. К концу прошедших выходных у нас была куча трупов, которые этого вполне заслуживали, и ее отец в странном полумертвом состоянии, когда его тело перестало существовать, но душа все еще была привязана к нему.

Все это любезно предоставлено Джимми Фрибургом. Десять лет назад дядя Аманды получил аудиенцию у Оракула. Оракул рассказал ему, как стать главой семьи. На самом деле, он рассказал ему, как безопасно избавиться от своей семьи. Как только это произошло, костяшки домино начали выпадать.

И вот тут-то и начинается самое странное. Платой за все это было сообщение о том, что Джимми Фрибург передает привет или хочет поговорить. Что-то вроде того. Я не совсем помню. В тот момент я был слишком зол.

И почему я так злился? Заклинание, поразившее старика Вертера, задело и Габриэлу Кортес, мага, известную под уличным прозвищем Ла Бруха. Габриэла, подруга Аманды и моя... я даже не знаю, кто мы друг другу. Друзья, хотя пару раз все было не так однозначно, а в последнее время между нами возникло что-то большее, хотя я не могу точно сказать, что именно. Именно она вернула меня к жизни, если это о чем-то говорит.

Излишне говорить, что у нас с Амандой общий интерес в этой ситуации. Поэтому я и ищу Джимми.

— Привет, — кричит Аманда в трубку. На заднем плане слышны отрывистые звуки электронной танцевальной музыки. Аманда любит ходить по клубам. К тому же многие маги из ее круга тоже это любят. Теперь, когда она глава семьи, ей нужно показать, что она на коне. Для нее танцы, это бизнес, как гольф для старых белых мужчин.

— Я тебя прекрасно слышу, — говорю я. Я слышу, как открывается и закрывается дверь, и музыка стихает.

— Извини. Как там в Вегасе?

— Ну, ты знаешь. Страна летучих мышей. Я только что поговорил с одним человеком, который хотя бы назвал мне имя, но, честно говоря, не жду, что из этого что-то выйдет. А ты как?

— Я трачу слишком много времени на то, чтобы донести до этих тупых, что я теперь новый шериф в городе, — отвечает она.

Вертеры были хорошо известны в Лос-Анджелесе на протяжении десятилетий. Забудем об этом. Старика Вертера хорошо знали в Лос-Анджелесе, Аманду не очень. Ей двадцать три года. Ее отцу Аттиле было за двести. Многие люди, вероятно, даже не подозревают, что у него была дочь. С его уходом люди ощущают вакуум власти. Аманда убеждает их, что все в порядке.