— Убила кого-нибудь?

— Пока нет, — говорит она. — У некоторых из них до конца жизни будет странная походка, но они все еще дышат.

— Я уверена, что ты будешь очень популярны, — говорю я.

— Если эти трое парней, подошедших ко мне, о чем-то говорят, — говорит Аманда. — Похоже, они следили за мной с того самого места, где я в последний раз скрутил кому-то мозги. Мы расстались не в самых дружеских отношениях.

— Поди разберись.

— Привел друзей, которые хотят реванша.

— Повеселись, — говорю я. — Будь осторожна.

— Ты тоже, — говорит она.

— Когда это я так делал?

— Отлично. По крайней мере, не умирай. Снова. Мне пора, — говорит она. — Похоже, они хотят сделать это прямо здесь, на парковке.

— Если сможешь, сделай селфи с телами. Мне бы не помешало посмеяться.

— Я тебе напишу, — говорит она и кладет трубку.

Лас-Вегас. Никогда не думал, что снова увижу это место. Здесь я многому научился. Не буду отрицать. Жесткая некромантия, хорошие способы воровать всякое дерьмо. Я понял, как сильно могу разозлить людей.

Ночь, когда я создал Оракула, ночь, когда я убил Джимми, была последней ночью, которую я провел здесь. К рассвету я был уже в Солт-Лейк-Сити. И больше не оглядывался.

Черт бы тебя побрал, Джимми. Я думал, что покончил с этим местом. Теперь, когда я поговорил с Близнецами, это лишь вопрос времени, когда станет известно, что я вернулся и ищу Оракула, если этого еще не произошло.

Я не врал, когда говорил Близнецам, что они ненавидят меня больше всех.

Кстати, об этом. За спиной раздаются шаги. В моей руке появляется бритва. Может, я и не знаю, будут ли проблемы, но бритва явно так не считает.

— Ты все-таки здесь.

Я узнаю этот голос. Я оборачиваюсь и вижу мужчину с кривоватой улыбкой и светлыми волосами до плеч, на которых слишком много геля. На нем та же черная кожаная куртка, что и тридцать лет назад, а джинсы все так же обтягивают его. Как будто я и не уезжал.

Вот только лицо у него слишком изможденное, глаза слишком запавшие, слишком затравленные. Бледная кожа, морщины вокруг глаз и рта. Тридцать лет тяжелой жизни. Выглядит он не очень. Черт, да он даже не выглядит хорошо.

— Дэвид, — говорю я. Я не двигаюсь, только перекладываю бритву в руке, чтобы свет отражался от нее. Его взгляд скользит по бритве, и улыбка увядает.

— Слышал, ты в городе, — говорит он. — Я не поверил. Потому что Эрик Картер, которого я знал, не был глупцом и не вернулся бы сюда.

— О, я думаю, мы оба знаем, что Эрик Картер достаточно глуп.

Теперь он пристально смотрит на бритву. Он знает, что я использую ее для приведений. И он знает, что я использую это в общении с людьми.

— Эй, чувак, все ясно. Если ты все еще злишься на меня, прекрасно. Но я уже давно забыл о своих обидах на тебя. Как насчет того, чтобы заключить перемирие? Пойдем куда-нибудь в тихое место. Я даже угощу тебя выпивкой. Считай, что мы с тобой подружились.

Я складываю бритву и засовываю ее в карман пальто. Все кончено, охренеть. Когда мы виделись в последний раз, мы обменялись словами, потом кулаками, потом магией. Мы избили друг друга до полусмерти. Я выбил ему зубы ломом, а затем призвал стаю дохлых тараканов, которые поползли по его телу в кровоточащий рот. Драка закончилась тем, что он убежал, задыхаясь и крича.

— Конечно. Кажется, я видел "Деннис^[3]" дальше по дороге. Пойдем туда. Там светло, обзор хороший, укрыться негде.

— Я тут подумал про свое казино. Там есть по крайней мере один тихий бар. Мы могли бы...

— Ты же понимаешь, что этому не бывать.

— Боже. Отлично. Денни. Подвезти?

— Увидимся там.

— Чувак, да ладно тебе. У меня новая тачка. Я никому ее не показываю. Он подходит к блестящей черной "Тесле" у обочины.

— Выглядит круто, — говорю я. — В твоем духе. Он качает головой и садится в машину. Пытается завести ее, но, в конце концов, это же "Тесла". Я почти чувствую, как он злится, уезжая.

Дэвид Джуэл. Похоже, он сорвал большой куш. У него всегда были большие мечты. Казино, да? Интересно, кого он за это убил.

Я угоняю "Порше" и еду примерно полмили до "Денни". Эти заведения есть повсюду. Работают круглосуточно, чтобы удовлетворить вашу тягу к жирным бургерам и пережаренным блинчикам. Почти как "Вафли Хаус". Почти.

Я не в восторге от происходящего, но и не удивлен. Дэвид в моем списке людей, с которыми лучше не разговаривать. Список длинный, но он в самом начале. Я почти не сомневался, что рано или поздно с ним столкнусь. Жаль, что это случилось так быстро.

Раньше список был длиннее, но я вычеркнул большинство имен, узнав, что их обладатели уехали из города, умерли или пропали без вести. К сожалению, Дэвид не подходил ни под одну из этих категорий.

Он был фактическим главой того, что Близнецы раздражающе называли "моей командой". Не потому, что он был особенно хорош в планировании операций, а потому, что ему нравилось считать себя главным. Всю реальную работу делали мы, особенно Лукас. Мы не придумывали ничего слишком сложного. Если что-то слишком сложное, оно имеет тенденцию разваливаться.

Та часть Вегаса, где расположены казино и стриптиз-бары, работает круглосуточно, как ни один другой город. Заходишь в казино и можешь провести там несколько часов, даже не заметив этого. Там нет ни окон, ни часов. Они накачивают помещение кислородом, чтобы вы не засыпали. Вы теряете всякое представление о времени и пространстве, и все, что вы видите, это мигающие огни, звонящие колокольчики и грохот монет, падающих в водопад, когда выпадает джекпот.

Здесь все немного спокойнее. Люди знают, когда садится солнце и когда оно встает. Им нужно на работу, нужно растить детей. Но даже в этой части Вегаса есть свои ночные гуляки. В "Деннис" не так много посетителей, но все же достаточно. Дэвид не настолько глуп, чтобы устраивать здесь разборки. Не в закусочной, где полно обычных людей.

Я паркую "Порше" рядом с "Теслой" Дэвида и с трудом сдерживаюсь, чтобы не завести ее. Во-первых, у меня нет ключей, а опасная бритва прошла бы сквозь дверь, как сквозь горячий сыр.

Дэвид сидит в отгороженной части зала за столиком, заваленным пустыми тарелками. Три стены комнаты застеклены, так что, где бы я ни сидел, я буду стоять спиной к окну. Я подхожу к нему и сажусь.

— Я вижу, ты все такой же придурок, — говорю я. Он улыбается мне своей кривой улыбкой, от которой мне хочется его ударить.

— Я думал, что к этому времени ты уже избавился от своей паранойи сидеть спиной к окну.

— Просто будь осторожен. В меня часто стреляют из окон. Но не волнуйся, у меня есть заклинание, которое заставит пулю пройти насквозь и поразить все, что окажется передо мной.

Их нет, но Дэвид об этом не знает. Он задумывается на секунду, а потом до него доходит, что он сидит передо мной. Его улыбка на мгновение затуманивается, а затем снова становится чуть более кривой, чем раньше.

Подходит официантка, совершенно довольная тем, что мы сидим в закрытой части кафе. Я внимательно смотрю на нее и вижу, что ее глаза немного остекленели. Я окидываю взглядом посетителей. Все едят свою еду, но как-то странно синхронно. С таким же успехом они могли бы быть роботами.

— Мне кофе, — говорит он. — Сливки и сахар. Эрик?

— Кофе, — говорю я. — Черный. — Она не двигается с места, пока Дэвид не отпускает ее.

— У тебя это получается лучше, — говорю я. Маги вроде Дэвида называют это "очарованием". Остальные называют это просто контролем сознания. Это жутковато и странно, но в этом весь Дэвид. Когда я его знал, он мог так поступить с одним, может, двумя людьми, если его допекали.

— Время идет, — говорит он. — Мы учимся кое-каким трюкам. Так что с тобой? Я слышал, что люди думали, будто ты умер. Ты что, был в коме или типа того?

Официантка приносит нам кофе. Дэвид начинает поливать свой кофе сливками и сахаром. Я к своему не притрагиваюсь. Интересно, если я сейчас сильно-сильно его ударю, он потеряет контроль над своими новыми куклами? Меня так и подмывает это выяснить.