— Нет, я был мертв, — отвечаю я. — Смерть, это мое призвание. Некромантия, помнишь? Или ты забыл о тараканах?

Гнев вспыхивает на его лице и исчезает за этой улыбкой с идеальными зубами, которые все фальшивые, потому что я разбил настоящие ломом.

— Ладно. Мертвые. Точно.

Он явно мне не верит, но мне все равно, верит он мне или нет.

— Похоже, ограбления пошли тебе на пользу.

— Я завязал с этим дерьмом много лет назад, — говорит он. — Ограбления домов и музейных хранилищ едва приносили доход. К тому же после той работы, на которой ты нас подставил, все пошло наперекосяк. Из-за тебя Бриджит в тюрьме.

— Сочувствую, — говорю я. На самом деле мне не жаль, но я удивлен. Бриджит была той еще стервой. Какое-то время они с Дэвидом были парой, пока он не понял, что она еще больший социопат, чем он сам, а это о многом говорит. То, что ее обвиняют в случившемся, обычное дело, но то, что мага держат в тюрьме, это уже перебор. Кто-то устроил из тюрьмы для особо опасных преступников изолятор?

— Она легко отделалась, — говорит Дэвид. Должно быть, на моем лице отразилось удивление, потому что он добавляет: — Нет, правда. Это было ограбление банка. Ее могли убить.

— У тебя во рту было полно выбитых зубов, и ты все равно пошел на это?

. Я вижу, как напряглись его руки.

— Магия способна на многое, Эрик. Ты это знаешь.

— Да, способна, — говорю я. — Вот почему я немного удивлен, узнав, что она в тюрьме.

Бриджит была пироманкой. Действительно хорошей. Специализируется на создании сводов, что требует много энергии и большого мастерства.

— Она перегорела, — говорит Дэвид. — Переусердствовала.

Если маг направляет гораздо больше энергии, чем может выдержать, он может перегореть. С этого момента им повезет, если они когда-нибудь снова смогут творить чудеса.

Я на это не купился. Я видел, как Бриджит делала все, от плавления блоков двигателя до прожигания точных отверстий диаметром в четверть дюйма в полудюймовой стали. Что, черт возьми, она могла натворить такого, что могло бы ее спалить?

— И ты оставил ее там?

— В нас стреляли. У меня в руке была пуля. У меня было одно заклинание телепортации на всех нас. Вытащил всех остальных, но когда я вернулся за ней, она уже была окружена дюжиной копов. Я бы ни за что не справился со всеми. Я имею в виду, не так, как ты.

Я понимаю, что он пытается здесь сделать. Это особенность Дэвида. Он пытается манипулировать, но у него это не очень хорошо получается. Двусмысленный комплимент с тяжелым подтекстом, что это была моя вина, поскольку меня там не было, и в то же время снимает с себя всякую вину. Это было бы умно, если бы когда-нибудь сработало. Но я не попадаюсь на удочку. Ирония судьбы, на самом деле. Маг, контролирующий сознание, который не может никого ни в чем убедить.

— Почему ты не вытащил ее после?

— Какого черта мы должны это делать? — говорит он. — Она теперь нормальная. Что с нее толку?

Конечно. Она обычная, без магии, простой человек. Крестьянка. Зачем ей помогать? Она потеряла свою магию, потеряла ценность.

Как ни странно, я ценю честность Дэвида. Меня по-настоящему выводят из себя маги, которые делают вид, что им не все равно. Неужели кому-то из нас действительно не все равно? Конечно. Большинство из нас просто ничего не делает, чтобы это изменить. Мало что может быть более лицемерным, чем маг, у которого есть совесть. Но Дэвид все равно мудак.

— Итак, Бриджит в тюрьме, а ты владеешь казино. Чем занимаются Рэйчел и Лукас?

— Рейчел занимается каким-то подготовительным делом в пустыне. И к черту Лукаса. Я не видел этого ублюдка много лет, и если увижу, то убью его.

— Он выставил тебя идиотом, не так ли?

— Отсоси, — говорит он.

Я бы сказал, что это большое "да".

Лукас, один из лучших взломщиков чар, которых я когда-либо встречал. Добраться до хранилища мага и знать, как его открыть, ничего не значит, если ты не можешь преодолеть чары. Скорее всего, ты умрешь или что похуже. Защита, сигнализация, ловушки, Лукас мог все это сделать. И он всегда старался, чтобы все выглядело просто.

То же самое и с планами, которые он придумывал и позволял Дэвиду думать, что это его идеи. Они не были надежными, но были хороши. Он смог обойти тот факт, что все мы были кучкой Вилли Саттонов^[4]-любителей, которые охотились за сейфами и хранилищами, потому что, как сказал этот человек, именно там хранятся деньги.

— Итак, ты остался наедине с большим старым казино?

— Я, старое доброе казино и куча денег, — говорит он. — А что? Ищешь папика?

— Ты не в моем вкусе. Слушай, это что, вставная челюсть? — Его лицо застывает, и ему требуется еще какое-то время, чтобы взять себя в руки.

— Ты всегда был забавным, — говорит он. — Вечно шутил.

— Я обычный Шекки Грин^[5], — говорю я. — Чего ты хочешь, Дэвид? Ты пришел в клуб Близнецов не ради того, чтобы поболтать. Давно ты за мной следишь?

— А мы-то о себе высокого мнения. Вообще-то, у меня были кое-какие дела в этом районе. Это просто совпадение, что я встретил тебя. Я слышал, что ты можешь быть в городе, но, честно говоря, не ожидал тебя увидеть.

— Да ладно тебе. Мы искажаем реальность, как клоуны-наркоманы, которые делают животных из воздушных шариков. Такие люди, как мы, вовлекаются в это дело, а совпадения обычно бывают не такими уж случайными.

— Я не ожидал тебя увидеть и уж точно не хотел тебя видеть, — говорит он. — Почему ты в Лас-Вегасе?

— Я пришел попить воды, — говорю я. — Меня неправильно информировали^[6].

— Что?

Дэвид никогда не был киноманом.

— А тебе какое дело? Боишься, что я сорву большой куш? Что за дело? Ограбление казино? Похищение какого-нибудь древнего артефакта с огромной силой, который хранится в сейфе какого-нибудь богача в Саммерлине? Или ты просто собираешься сжечь многоквартирный дом, в котором живут семьи? Опять.

Он пытается сдержать гнев, но у него плохо получается. Его лицо пылает, а руки сжимаются в кулаки.

— Это был несчастный случай, и ты, черт возьми, это знаешь, — говорит он.

— Нет. Несчастный случай, это неисправная проводка на кухне, а не коктейль Молотова в гараже. Посчитай: в каждой квартире по четыре человека, то есть всего дюжина семей. Это сорок восемь человек, которых ты мог убить.

— Но не убил.

— Нет, ты убил только тринадцать из них. Остальных я спас.

Тринадцать человек погибли, когда огонь Дэвида перекинулся на пустую квартиру, где на выходные случайно оставили включенным газ. Десять человек в соседней квартире сгорели заживо. Еще трое погибли, когда спальня на втором этаже обрушилась на первый.

Я не знаю, что говорится в официальном отчете. Что самое классное в некромантии? Мы чувствуем, когда кто-то умирает. Это как получить по яйцам мячом для гольфа, очень весело. Так что я точно знаю, сколько человек погибло в том пожаре и когда это произошло.

— Ты все такой же сентиментальный, — говорит он. — Некромант, который боится кого-либо убивать.

— О, эта жизнь давно закончилась, — говорю я. — Я осознал свои ошибки. Я сбился со счета, сколько людей убил. Пять лет назад я сжег заживо больше сотни тысяч человек. Месяц назад я хладнокровно убил пару тысяч человек, которых использовали в качестве живого щита, потому что кто-то решил, что у меня не хватит на это смелости. В прошлые выходные было полегче. Я убил всего четверых или пятерых. Одного из них дважды.

Я решаю не рассказывать ему о кошмарах, которые до сих пор мне снятся. Смерть сотен людей за считаные секунды обрушивается на меня, как пушечное ядро.

— Что с тобой не так? — спрашивает он.

— Если мы пойдем по этому пути, то просидим здесь всю ночь. Я начинаю задаваться вопросом, что с тобой не так. Я явно задел тебя за живое.

Дэвид в ярости вскакивает на ноги и пинает свой стул через всю комнату, чтобы попасть в кабинку. Он швыряет свою кофейную чашку на стол, и она разлетается на сотни осколков, разбрызгивая кофе. Я останавливаю все это заклинанием, позволяю осколкам на мгновение повисеть в фарфорово-кофейном облаке, а затем снова собираю их вместе и приказываю их молекулам хорошо взаимодействовать друг с другом. Я наливаю в чашку парящий в воздухе кофе, а затем аккуратно ставлю ее перед ним так, чтобы на ней не было даже ряби. Я делаю глоток своего кофе.