– У‑у, погибло много людей, – сказал я. – Но от твоего дара – ни одного. Так что можешь не переживать.

– Как это возможно? – она вновь расширила глаза.

– Ну, вот так как‑то. Ешь, – я положил на хлеб кусок мяса и отправил в рот.

Она съела ещё несколько ложек каши, а потом поморщилась и отодвинула тарелку.

– Невкусно, что ли?

– Голова… – пробормотала Катарина, потирая виски.

– Понятно. Не до конца ты всё‑таки оправилась, – вздохнул я.

Встал, помог ей лечь обратно на кровать. Подушку даже поправил.

– Поешь, когда придёшь в себя. Нормальную одежду и всё необходимое тебе принесут. А если надо помыться – баню затопят. Или можешь воспользоваться душем. Правда, он есть только в моих покоях. Если, конечно, тебя это не смущает, – я пожал плечами и направился к двери, не дожидаясь её реакции.

Вышел. Прикрыл дверь и постоял немного в коридоре.

Толком ничего не понятно. Но главное ясно: с ней можно сработаться.

Опыт подсказывал, что девчонка себя сильно недооценивает. И явно находится в бегах – причём как от самой себя, так и, видимо, от кого‑то ещё. Боится собственного дара, боится реакции на себя, боится задолжать.

А значит, партнёрство здесь может получиться вполне плодотворным. Мне нужна её сила, ей – безопасное место. Взаимовыгодная сделка.

Главное – не спугнуть. И не дать ей окочуриться. А целебная пыль в компоте своё дело сделает – организм подлатает, головные боли уберёт.

Ну, будем надеяться.

Граф Леонид ушёл.

Катарина некоторое время сидела на кровати, глядя в стену. Потом подвинула к себе тарелку с кашей и начала есть. Жадно, быстро, обжигаясь. Ненавидела себя за эту жадность, но остановиться не могла.

Граф сам ел из тех же тарелок. Значит, отравы нет. Хотя бы это.

Она доела кашу, взялась за хлеб и мясо. Жевала и пыталась собрать мысли в кучу. Получалось плохо.

Четыре дня и четыре ночи без сна. Вот что она помнила. Как бежала, не останавливаясь. Сначала скакала на лошади, потом, когда та сломала ногу – на своих двоих. Запутывала следы чарами, пока хватало сил.

Погоня отстала только на четвёртый день, успев всадить в неё несколько стрел и задеть парой боевых заклятий.

А до этого…

До этого был Вольский. Крупный землевладелец. Хоть и не дворянин, но с армией и деньгами. Ему нужна была её магия для ритуала плодородия, чтобы урожая на полях выросло побольше.

Ведьмам работу почти никогда не дают – их считают злом и чаще сразу на костёр тащат. Поэтому Катарина обрадовалась так, что чуть не расплакалась, когда ей предложили провести ритуал.

Всё шло нормально. Пока брат Вольского не решил за ней приударить.

Хотя «приударить» – неправильное слово. Он просто схватил её и потащил к себе в спальню.

Дар сработал сам. Сила высвободилась – и как минимум шесть человек погибли. Скорее всего, и этот ублюдок тоже.

Хотя, когда Катарина убегала, он ещё хрипел и приказывал её убить. Говорил, что она напала первой.

Конечно, ему поверили. Кто станет слушать ведьму?

Убегая, Катарина подожгла сарай, где лежало горючее. Оно рвануло, и в этом хаосе удалось сбежать.

А потом – четыре дня погони.

И вот, она здесь.

Катарина отложила хлеб и посмотрела на свои бледные руки.

Граф сказал, что держит её здесь уже две‑три недели. Столько времени без сознания, а её дар за это время выходил из‑под контроля раз восемь или девять. И якобы никто не погиб.

Она не могла поверить. Всплеск магии мог свести людей с ума, или швырнуть проклятие, или просто поджечь всё вокруг. Эффект каждый раз был разным и непредсказуемым.

Иногда Катарине казалось, что она контролирует свою силу. Иногда – нет.

Чаще нет.

Наставница говорила ей когда‑то: однажды одна ведьма изменит отношение ко всем остальным. Обуздает силу, покажет пример. Может, это будешь ты, Катарина.

Может. Но пока что она сидела в чужом доме, без денег, без сил и без малейшего понимания, что делать дальше. Кошель выпал из порванной сумки где‑то по дороге. Вещи – в клочья. Откупиться нечем.

А этот Леонид… Странный он какой‑то. Шутит, улыбается. Записку оставил. Попросил артефакты зарядить – а как их зарядить? Её этому не учили, подобные техники – прерогатива настоящих магов.

При этом лежащие в конюшне, где она проснулась, артефакты будто сами впитали часть её силы. Разве такое возможно? Только если граф сам их настроил нужным образом.

Нет, здесь точно какая‑то подстава. Не бывает так, чтобы ведьму приютили, вылечили и ничего не потребовали взамен.

А она не собиралась быть ни марионеткой, ни подстилкой.

Нужно уходить. Сейчас, пока граф не вернулся. Восстановить силы и свалить.

Но что, если она ошибается? Если он действительно ничего плохого не задумал, тогда получится, что она поступит по‑свински.

Так нельзя. Это просто нечестно.

Катарина встала. Голова закружилась, но она устояла. Сделала шаг к двери. Потом другой.

На третьем шаге её прошило резкая вспышка боли от затылка до копчика. Будто кто‑то вонзил раскалённный меч ей в голову. Мигрень обрушилась такая, что колени подогнулись, и Катарина упала на пол.

Нет! Нет, только не сейчас!

Она хотела крикнуть: «Бегите!» Но не понимала даже, кому кричать. Открыла рот – и вместо крика изо рта вырвался бессильный стон.

А потом из неё хлынула сила.

«Это катастрофа… Всему этому имению конец. Такого сильного приступа у меня ещё ни разу не было», – подумала ведьма перед тем, как перед глазами стало темно.

– С дороги! С ДОРОГИ!

Я нёсся по коридору, расталкивая всех, кто попадался на пути. Служанка шарахнулась в сторону, прижав к груди стопку белья. Гвардеец у лестницы вытянулся по стойке смирно и вжался в стену.

Браслет пульсировал как бешеный. Такой сигнал означал одно: у Катарины снова выброс!

Я должен был успеть.

Влетел в коридор, где располагалась комната ведьмы, и рванул дверь.

Ведьма лежала на полу без сознания. Вокруг неё бушевали такие потоки силы, что мама не горюй. Воздух гудел, мебель дрожала, стакан на столе лопнул сам по себе.

– Фух. Успел.

Я сбросил с плеча сумку, выхватил артефакты и камни. Начал раскладывать их вокруг девушки.

Энергия тут же ринулась ко мне. Дикая, разрушительная сила без всякого аспекта. Просто мощь, которая хлещет наружу и крушит всё на своём пути.

Я зажёг руку магией. Указательный палец засветился зелёным, средний – жёлтым, безымянный – синим. Три потока, три аспекта, одна воронка.

Энергию, которая рвалась ко мне, я скрутил, направил в сторону и отвёл от себя.

Продолжил раскладывать свои штуки на полу.

Артефакты начали работать. Дикая энергия потекла в них, как вода в сухую землю. Камни наполнялись один за другим, вспыхивая изнутри.

Я отступил к дверному проёму и осмотрел стены магическим зрением.

Они буквально сияли. Кристаллы, которые я заранее замуровал, делали своё дело. Поглощали избыток энергии, заземляли, так сказать. Именно для этого я их туда и поместил, когда Катарину перенесли сюда из конюшни.

Поэтому я не переживал, что кто‑то пострадает. Система работала.

Я переживал о другом – что не успею добежать и подставить свои артефакты под такой мощный всплеск.

Потоки энергии иссякли. Воздух в комнате перестал гудеть. Стало тихо.

Катарина лежала на полу, бледная, и приходить в себя, видимо, не собиралась.

– Да ладно, – сказал я. – Ты опять вырубилась?

Ответа не последовало.

– Тяжеловато с тобой будет сотрудничать, если будешь больше времени проводить без сознания, чем в нём. Ну да ладно. Я в любом случае что‑нибудь придумаю.

Я поднял её с пола и переложил на кровать. Укрыл одеялом. Собрал артефакты в сумку и вышел.

В коридоре увидел Макара с вытаращенными глазами.