— Да не пошел бы ты в Бездну, мудень старый.

А дальше всё как в тумане, и окончательно очухался я только тогда, когда увидел Инь Сина, напротив. При этом, уже наступило утро, у меня болела голова, плечо, и я не совсем понимал что происходит, практически на автомате отвечая на вопросы товарища. А тот как довольная щука, только не лыбился от удовольствия, задавая каверзные и не очень вопросы.

Это чего, сутки пролетели мимо?

— Не спи давай.

Инь Син сидел на кровати, скрестив ноги, и неторопливо ел варёное яйцо, откусывая крохотные кусочки и прогрызаясь к желтку. Между прочим, уже второе за минуту. Бабай лежал у его бедра и провожал взглядом каждый кусок, отправлявшийся в рот дознавателя, с выражением существа, лично оскорблённого несправедливостью мироздания. Конкретно этот вид еды ему был мной запрещен, во избежание химических атак в закрытом пространстве.

— Значит, ты сказал ему что он мудень старый, — уточнил Син, причмокиая от удовольствия и нагребая огромную кучу лапши палочками, как только в рот влазит.

— Да. — ответил я, не отрываясь от блокнота, куда записывал очередную идею, а их у меня появилось приличное количество. Только сейчас я просто пытался понять что там написано, и уж точно ничего не писал.

— В лицо.

— Ну а куда ещё. Не в спину же. Хотя в спину было бы глупее. Я разве слабый, чтобы в спину говорить?

— И что он сделал?

— Он, — я почесал левое плечо, — среагировал, что он еще мог сделать. Я бы точно молчать не стал.

— А дальше.

— Ну а дальше пошло-поехало.

— То есть синяк под глазом, порванная рубаха, это как раз значит, что дело пошло? — осведомился Син, отодвигая щенка в сторону. — Покорми, пожалуйста своего зверя, а то он на меня смотрит как на военного преступника.

— Да он уже съел порцию в два раза себя больше, непонятно уже, куда там влезает всё. — вздохнул я.

Я кинул Бабаю кусок варёной свинины, и мохнатый перестал изображать из себя жертву голода, моментально переключившись на роль жертвы обжорства. Через связь пришло довольное, урчащее тепло.

— То есть вы сразу начали драться?

— Не, сначала пообзывались всё же. А чего он задирается, я шестого класса, он пятого, недалеко ушел. А возраст в наше время — это не показатель. — немного обидчиво начал я доказывать свою правоту.

— И ударил?

— Да что ты пристаёшь! Не бил я его! Точнее бил, но в ответку. — я начинал уже злиться. Память услужливо вытаскивала всё что происходило вчера, это мне категорически не нравилось, и судя по всему, мне наоборот хотелось забыть вчерашний эпизод и не вспоминать его никогда. — Сначала я сказал ему, что он может засунуть свои таблички с рунами Вспышки себе в одно интересное место, и если ему нужен мальчик для битья, то пусть ищет среди тех, кому нечем заняться, а я мастер шестого класса с боевым опытом и мне есть чем заняться помимо его психопатических тестов на покорность.

— Красиво сформулировал.

— На самом деле я сказал короче. И грубее. Но суть та.

— И?

— Ну и начал он кидаться всем что под руку попадается, ну а я защищался, я ж перчатку не снимал, с ней был, ну и херакнул его током. — словно извиняясь я показал на перчатку. — Я еще не отработал, что защитное движение — это кулак, инстинктивно защитился рукой. Собственно, на этом драки и закончилась, а синяк я получил от того, что не вписался в дверному косяку, когда уходил. Старый хрен швырнул в меня своей артефактной перчаткой, вот и досталось.

Пришлось объяснять как работает перчатка. И Син даже хрюкнул, от осознания что я сделал и что должно было получиться.

— То есть вторая перчатка — Син кивнул на вторую перчатку, лежащую на столе. — Это твой боевой трофей. Не думаешь, что старикан заявится к тебе с стражей, и арестует за воровство? Я просто логику пытаюсь понять? Наворотил ты дел или еще нет.

— Да нет тут никакой логики! — воскликнул я. — Достал меня этот хорёк злобный! Я, к нему значит и так, и эдак, интересно же посмотреть, что там за мастер такой. А он мне глину суёт и всякую дичь рисовать заставляет, прекрасно понимая, что я мастер Шестого Класса! А не хрен с горы. К страже он не пойдёт, я пожаловался на него в гильдию, показал перчатку его, и синяк, и сказал, что забираю ее в качестве компенсации, и либо он прилюдно извиняется за своё поведение, либо перчатка остаётся у меня.

— И ты реально думаешь, что гильдия встанет на твою сторону против мастера пятого класса? — Инь Син смотрел скептически и максимально недовольно.

— Уже встала. — Я позволил себе ухмылку, хотя плечо ныло немилосердно. — Клерк, тот самый, который мне его и порекомендовал, оказался в курсе всех его подвигов. У Вэнь Чжо за последние три года семь жалоб за рукоприкладство. Семь! Одному помощнику он пробил голову заготовкой, это я уже знал, но ещё двоим сломал пальцы, одному выбил зуб, и троих просто избил без видимой причины. Гильдия его терпит, потому что он один из боевых рунмастеров в городе и заказы выполняет исправно. Но он далеко не лучший, и их терпение, как выяснилось, не безгранично. Особенно после пары неплохих подарков этому самому клерку. В общем. правда на моей стороне.

Инь Син перестал жевать. И, судя по всему, был совсем недоволен. Я сам был недоволен, но деваться было некуда, не убивать же этого гада и не закапывать его труп у него же в саду. С перчаткой и гильдией само так получилось, я ее даже рассмотреть особо не успел, планировал с утра плотно заняться изучением доставшегося забесплатно образца чужой гениальности, но тут нарисовался мой торговый помощник и дела отошли в сторону, потому что тот тут же начал меня допрашивать.

— Я вот иногда понимаю, своей головой, что тебе лет еще, маловато. А иногда не понимаю откровенно, что происходит. — сказал Син. — Ты чего творишь вообще?

— Да отстань, — ответил я, понимая, что поддержки от практика тут не увижу. Натворил дел, теперь сам буду разгребать.

— Мы через неделю домой едем,… забей в общем. Перчатку советую отдать. Пока оружейник не пошел к своим заказчикам и не указал когтистым пальцем на тебя.

— Не отдам. — покачал я головой.

Я взял трофейную перчатку со стола и протянул ему. Изделие Вэнь Чжо было из другого металла, тёмного, с красноватым отливом, тяжелее моей из синего льда раза в два. Но работа! Руны были нанесены не снаружи, как у меня, а вплавлены в металл на этапе ковки, линии шли внутри пластин, просвечивая сквозь поверхность тусклым багровым мерцанием. Я такого раньше не видел вообще. Это был совершенно другой уровень.

— Руны внутри, — сказал я, пока Инь Син вертел перчатку в руках с видом человека, особо не разбирающегося. — Понимаешь? Не гравировка по поверхности. Он вплавляет их в металл. Я даже не знаю, как это делается. Ни в одном справочнике, ни в одной книге, которую я читал, такой техники нет.

— Ты же сам сказал, что он мудень старый.

— То, что он старый мудень не отменяет факта, что он гениальный рунный оружейник, — поправил я. — Одно другому не мешает. Вот смотри. — Я показал на запястную пластину. — Тут связка из семи рун, и она, судя по всему, управляющая, как у меня на тыльной стороне. Но у него семь, а у меня пять, и при этом его контур компактнее. Он умудрился впихнуть больше функций в меньший объём. И при этом он не использует пространственные руны.

Я понял, что засыпал Сина ненужными терминами, когда от поморщился и замолчал. Да и ни к чему ему знать про эти самые пространственные руны. Даже жена мастера Цао, делала поверхностное нанесение, считаясь крутым рунмастером. А тут, совсем другое. Это смесь кузнеца и рунмастера меня впечатляла. Я тоже хочу так уметь.

— Ладно, — сказал я, меняя тему. — Хватит про старого хрена. Расскажи лучше, что у тебя, ты вчера весь день где-то шлялся, а вернулся только под утро.

Инь Син потянулся, хрустнув чем-то в спине, и устроился удобнее, подпихнув мою подушку себе под поясницу. Бабай, дочиста вылизавший миску, забрался обратно на кровать и улёгся, между нами, положив морду на лапы, ему было скучно и ленно.