Платье, которое надевала на первое свидание со Славой. Старый плед, под которым мы смотрели фильмы и который появился у нас тогда, когда даже не было постельного белья в новой квартире. Мелкие безделушки, которые казались важными, пока не стали напоминанием о боли. Всё это я складывала в шкаф, словно пыталась запереть прошлое за деревянными дверцами.

Лена заглянула в комнату. Ее лицо было спокойным, почти нейтральным, но в глазах читалось понимание.

- Все хорошо? - тихо спросила она.

- Да, спасибо, - ответила я, стараясь улыбнуться. - Спасибо, что выручаешь.

Она кивнула, долго смотрела, потом закрыла дверь. Я осталась одна. Лежала в темноте, прислушиваясь к дыханию Таси. Слышала, как в ванной гудят трубы, как скрипит лифт на лестничной площадке. И ждала. Чего - не знала.

Утром я заставила себя встать и начать обустраиваться. Хоть как-то. Купила новую скатерть для стола. Привела в порядок уголок для Таси - сложила ее игрушки, поставила на полочку книги. Повесила на стену свой старый рисунок - дом у реки, выполненный в акварели. Этот рисунок казался мне символом уюта, которого сейчас так не хватало.

Так началась моя новая рутина. День ото дня. Как во сне. На автомате… Новый сад дочери, новые условия, выход на работу, хоть Лена и разрешала пару раз в неделю работать из дома…

И все равно я незримо ощущала тревогу. Как будто тень, следившая за мной, спряталась за каждым углом.

Слава. Он не оставлял меня в покое. Сначала был один звонок - я не ответила. Потом второй, третий, их бесконечное количество. В мессенджерах - сотни сообщений:

«Где ты?»

«Вернись домой.»

«Ты все не так поняла.»

«Давай поговорим.»

«Я люблю тебя.»

Я не отвечала. Каждое сообщение было как укол, как гвоздь в сердце. Я боялась. Его слов, его прикосновений, его лжи, которая звучала почти правдой. Боялась, что поддамся, что снова поверю. Боялась за Тасю. За себя. За свое будущее…

«Галина, она не нужна мне. Это была глупость. Помешательство. Черт попутал. Возвращайся. Ради дочери… И я даже готов тебя простить… Заметь, я готов! И ты сделай первый шаг!»

Прочитала эти строки- и поняла, что внутри меня такая дыра разрастается, что мне так тошно, так плохо, так нестерпимо от него, что аж мурашки перед глазами. Урод… Наглый, беспринципный урод. Прощает он меня.

А вот я себя не прощаю! Не прощаю, что столько лет не открывала глаза на то, каков мой муженек! На его постоянные попреки за лишний съеденный кусок хлеба, за его прижимистость, за его критичность… Это ведь он внушил мне, что я не красавица и не умница, а я и поверила…

На работу ко мне он тоже звонил- Элина попросила, чтобы ему врали, что я не вышла. Но все равно, начальница прямо дала понять- избегать его вечно не получится. Мне нужно брать себя в руки и начинать с ним диалог. Тем более, что нужно подавать на развод.

Грешным делом где-то там, на дне ее взгляда, я видела скептицизм. Она думала, я вернусь к нему? Думала, что мое бездействие- это попытка проучить?

Нет. Я просто была настолько разобрана на части, что даже не понимала, как… Как идти дальше, выйти из чистилища, за пределы комнаты начальницы…

Спустя месяц моих пряток, которые вылились от уговоров и просьб в его угрозы, у меня развилась настоящая паранойя. Парадоксально- но Слава не требовал встреч с дочерью. Она фигурировала в его речи только как козырь к тому, что нам нужно снова сойтись, а потом- что если я не вернусь, он ее заберет. Вот тут-то Элина и настояла, чтобы я больше не тянула. Она права. Нужно делать следующий шаг…

Написала ему тогда, что в понедельник подаю на развод. Официально. Вот по повестке и встретимся.

А вечером кто-то стоял под окнами. Почему-то вглядываясь со второго этажа квартиры, я понимала, что это «за мной». И ведь не видно было точно, кто там прячется… Что это за мужская тень…

Слава? Нашел меня? Но как?

Этот кто-то стоял молча, не двигаясь, просто наблюдая. Смотрел ли он на меня в ответ сейчас или просто в пустоту - не знала. Но сердце сжалось, будто его сдавили чьи-то чужие руки. Я поспешно задернула шторы, почувствовав, как дыхание сбилось, как внутри все сжалось до боли.

В комнату ворвалась Таська, которая пекла с Леной блины на кухне. Переключилась на нее, отогнала от себя дикую тревожность. Уложила дочь, начала рассказывать ей сказки, чтобы отвлечь и её, и себя. Придумывала истории о принцессах, которые находят свои замки, где нет боли и страха. Где можно быть в безопасности. В каждой истории была надежда. Спасение. Как будто, рассказывая их, я внушала эту надежду и себе. Дочь почти перестала спрашивать о папе. И я понимала, почему… Его ведь толком и не было в ее жизни- вечно на работе, вечно уставший после нее… Вот, очередная сказка закончилась счастливым концом, которого в реальности не бывает…

«И жили они долго и счастливо»… - так и хотелось добавить: пока другая тетя их не разлучила…

Телефон на тумбочке завибрировал. Вздрогнула…

На экране светилось «Михаил».

Сердце невольно екнуло. Мы с ним ведь закрыли все вопросы. Мы отомстили. И каждый пошел своей дорогой. Совсем разные люди, объединившиеся лишь для одного- вывести на чистую воду и отомстить изменщикам.

Никогда не забуду свои эмоции, когда написала ему о том, кто я и что прошу о встрече. Чувствовала себя, словно бы героиня нелепого анекдота. Только вот в реальной жизни этот анекдот оказался на поверку не таким уж и смешным.

Я шла к нему, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Каждый шаг отдавался пульсом в висках. Презирать стукачей - это было во мне с юности. Я ненавидела сплетни, ненавидела, когда чужие тайны становились достоянием посторонних. Но это было другое. Это не просто тайна. Это был обман. Предательство. И молчать о таком - значит быть соучастницей.

Соседке, подглядывающей в замочную скважину, можно промолчать. Можно закрыть глаза на чужие разборки. Но когда вас объединяет общая боль, когда ты знаешь, что кто-то вонзил в тебя нож, а в другого воткнул его же рукоятку - ты не можешь молчать.

Михаил слушал мою историю молча и сдержанно. Почти безэмоционально. Он принимал меня в своем офисе, оборудованном у одного из фитнесов на районе. Высокий, широкоплечий, седые волосы, строгие черты лица. Внешность мужчины, который привык держать всё под контролем. Взгляд внимательный, острый, будто проникающий вглубь, но все-таки уставший. Сосредоточенный на своих делах. Наверное, когда-то они были красивой парой с Марго. Были. Потому что в моем мозгу больше не укладывалось, как можно и сейчас воспринимать их как единое целое… От него пахло дорогим парфюмом, насыщенным, пряным, стойким. Тем, что остаётся в памяти, как след. Я смотрела на него и думала: зачем от такого мужчины гулять? Почему? Что не так в этом мире, если предают и таких?

Он молчал, разглядывал меня. Ждал. Я начала рассказывать. О Славе. О Марго. Говорила тихо, сдержанно, но внутри все пылало. Я ожидала, что он не поверит, выставит за дверь. Скажет, что я сумасшедшая. Но нет. Он слушал. Внимательно, сдержанно, и это молчание было тяжелее слов.

Помню, как закончила свой пересказ, а в комнате воцарилась гробовая тишина. Он устало потер лицо. Громко выдохнул, а потом закурил.

- Зачем вы рассказали это мне?- спросил таким скептическим тоном, что у меня по спине мурашки побежали. Может зря я пришла? Может я дура набитая, что вот так выложила карты на стол? А вдруг у них открытые отношения и в этой истории только я- коза отпущения…

Я решила не лукавить. Куда уж до лукавства…

- Потому что это не просто измена. Это предательство. И ваша боль - это и моя боль. Мы оба потеряли что-то важное, Михаил. И, возможно, не сможем это вернуть. Но я не могла больше молчать. Я не могла больше делать вид, что ничего не произошло.

Он кивнул, сдержанно. Его взгляд стал тяжелее, настороженнее, как будто он пытался разгадать, чего я хочу на самом деле. Но я молчала. Ждала.