— Условиях, милорд? — навострил уши ученый ювелир.
— Во-первых, вы мне за завтрашний день сделаете набросок нового моста с примерным подсчетом, какие материалы нужны, и сколько.
— Ну, это я сделаю, — пренебрежительно скривился Давид, — на это и целого дня не надо. А что второе?
— А во-вторых, вы согласитесь приколоть на воротник эту ленточку, — показал ему граф лиловый лоскуток, — и не показываться без нее во дворе замка.
— Зачем? — подозрительно прищурился мастер, разглядывая ничем не примечательный кусочек шелка, очень похожий по цвету на полотно, которое он сам красил несколько дней назад.
— Пусть это будет моей тайной, друг мой, — усмехнулся сэр Конрад. — Не откажетесь же вы исполнить мою волю в таком маловажном деле? Зато сможете погулять целый день на воздухе, лично осмотреть мост и наметить в лесу подходящие стволы. Интересно, как вы сумели отсюда разглядеть подмытый склон?
— А! — Давид самодовольно приосанился. — Вы, милорд, и не думаете, что у меня тоже есть свои тайны! А между тем есть, знаете ли, способы видеть на большом расстоянии. Только для этого нужны особенные приборы, которые очень трудно сделать.
— И у вас есть такой предмет? — лорд Арден изобразил на лице самое почтительное удивление, зная, что его строптивый, но разговорчивый приятель не удержится от невинного хвастовства.
— Вот он, милорд! — жестом фокусника Давид достал из-под кучи пергаментов на столе небольшую медную трубку, на конце которой что-то блеснуло, как драгоценный камень. Взяв ее в руки, граф обнаружил, что это даже не одна трубка, а две, зачем-то вставленнные одна в другую, причем в обе вделаны очень гладко отшлифованные куски горного хрусталя. Если мастер из Кента сделал их сам, то это стоило ему не менее двух месяцев труда...
— И как этот предмет помогает видеть издалека? — повертел игрушку в руках сэр Конрад.
— А вы подойдите к окну и посмотрите одним глазом в узкий конец.
Конечно, поначалу граф вообще ничего не увидал, кроме мешанины света и тени. Но, осторожно двигая трубки, он все-таки достиг ясности и был искренне поражен.
Противоположный обрыв, отстоящий от него на четверть мили, как по волшебству, оказался прямо перед глазами (или, вернее, одним глазом). От изумления граф отшатнулся и едва не выпустил из рук драгоценный предмет. А ведь он думал, что, покровительствуя наукам двадцать лет, изучил уже все новоизобретения!
— Вы это сделали сами, мастер Давид? — искренне восхитился он. — Это настоящее чудо! Магические кристаллы!
— И ничего нет в них магического! — тут же возмутился вспыльчивый изобретатель. — Это простые кристаллы кварца, природный феномен. Я всего лишь отшлифовал их и подобрал по размеру. Всевышний создал некоторые кристаллы таким образом, чтобы взгляд, проникая сквозь них, видел мир не таким, как видит его обычный человеческий глаз. Есть цветные прозрачные кристаллы, окрашивающие все видимое в определенные оттенки. А есть и такие, что, если смотреть через них на любую вещь, она покажется меньше или больше, чем на самом деле. Чтобы видеть далеко, нужны два округлых кристалла определенной формы в строгом сочетании. А еще знаете, что я вам скажу? — он хитро прищурился. — Даже не обязательно иметь эти кристаллы! Я сам видел нечто, созданное руками человека и способное на такие же чудеса!
— И что же это такое?
— Стекло, милорд! Такое же, как то, что по вашему приказу вставили в окна осенью. Разумеется, гораздо лучшего качества и абсолютно прозрачное.
— И где же вы видели такое чудо?
— Далеко, милорд, очень далеко... Этот кусок стекла показал мне под большим секретом некий торговец то ли из Армянской земли, то ли из еще более отдаленных стран. Он называл его волшебным и опасался, что в христианской Европе его сочтут колдуном.
— Только потому, что сквозь это стекло предметы виделись не такими, как на самом деле?
— Не только, милорд... — Давид опасливо оглянулся, как будто кто-то мог его подслушать даже в крепости Арден.
— Этот человек путешествовал по диким землям, часто ночевал под открытым небом, и это чудесное стекло помогало ему в трудном пути.
— И как же оно могло помочь? — полюбопытствовал граф, который не ожидал от ученого иудея подобных волшебных сказок.
Но ответ удивил его.
— Милорд, это стекло обладало необычайной способностью зажигать огонь без всякого огнива, только с помощью солнечных лучей! Надо ли говорить, что подчас огонь — единственное средство уберечься от диких зверей и согреться в холодную ночь. А в некоторых случаях его способность разжигать огонь таким чародейским способом изумляла некие дикие племена настолько, что обеспечивала достойному купцу их гостеприимство и безопасность в дороге... Должен вам признаться, милорд, что ваш покорный слуга, обладающий кое-какими познаниями в стекловарении, также пытался изготовить подобную вещь, однако опыты мои не были долгими и прервались в силу известных причин...
— С вами очень интересно разговаривать, мастер Давид, — вздохнул сэр Конрад. — Жаль, что приходится отрываться от ученой беседы ради таких неприятных дел, как стычки с разбойниками и оборона замка. Уж вы постарайтесь, чтобы через три дня можно было начать работу по перестройке этого старого мостика. Кстати, послезавтра в крепости опять будут монахи.
— И мне, разумеется, снова придется сидеть взаперти!
— А вам это настолько неприятно? Кстати, мастер! Насколько мне помнится, вы жили последнее время в Ноттингеме? Вас там знают?
— У меня был дом и небольшая лавка, милорд. Я продал имущество перед отъездом в Лондон, однако, если вас это интересует, у меня там остались знакомые. Некоторые из них, уважаемые в торговом сословии люди, даже вели со мною дела.
— Не хотите ли прогуляться в город, мастер Давид? И встречаться с монахами не придется, и сына сможете взять на прогулку... А если там найдутся материалы, необходимые для стекловарения, я был бы весьма рад устроить в Ардене мастерскую.
— О, в самом деле? — воодушевился ученый. Идея заняться, кроме огранки камней, изготовления колец и брошей, перестройки замка, починки мостов и изучения древних свитков еще и производством стекла ему очень понравилась. Есть люди, которым целого мира мало, подумал сэр Конрад. И это прекрасно. Я и сам такой. Найти бы еще сотню таких, и построим мы новый мир... Он вздохнул и прибавил строго:
— Мастер Давид, если хотите поехать в город, придется соблюдать строжайшую тайну. Вас будут охранять вооруженные до зубов воины, и навещать друзей вы не будете. Зайдете к тем торговцам, у кого есть нужный товар, но ни в коем случае не пророните ни слова о нападении на вас банды Фиц-Борна и ее судьбе. Если вас узнают и спросят, где вы провели послединие месяцы, скажите, что в Лондоне. Имейте в виду, я отпускаю только вас с сыном, леди Эстер остается в крепости. Можете считать ее заложницей, если хотите, но держите язык за зубами, а не то лишитесь не только имущества, но и дочери. Да и самим вам грозит плен и смерть, если герцог Саймнел до вас доберется...
— Так я и знал, милорд, вы только кажетесь добрым! — со злорадным торжеством воскликнул неутомимый спорщик Давид прежде, чем до конца выслушал. — А при чем тут его светлость герцог?
— Вы с ним встречались? Знаете его? — задал граф встречный вопрос.
— Как же, как же! Имел честь быть приглашеным для показа изделий.
Однако его светлость ничего не купил, хотя и обещал рекомендовать своим друзьям.
— Он и отрекомендовал, уж будьте спокойны... — усмехнулся граф. — Поверьте моему слову, мастер Давид, что знакомство с этим человеком не доведет вас до добра. Ни при каких обстоятельствах не упоминайте в беседе с кем-либо моего имени или названия крепости. Вы тут не были, слышать не слышали об Арден-холле и вообще прожили полгода на Юге, где выдали замуж дочь, а немедленно по устройстве всех дел в этом городе возвращаетесь в Кент. Понятно?
— Нет! — замотал головой ученый ювелир. — Не понятно! Но спорить не смею — я же у вас в плену. Придется исполнить ваше требование. И когда мы с Мозесом можем ехать?