– Нет, – честно ответил Сонмин хриплым голосом.

– Наглец, – недовольно протянула незнакомка и махнула кистью, обдав Сонмина черными каплями. – Лучше бы молчал!

– Простите, госпожа. – Сонмин поклонился женщине, извиняясь и одновременно выражая уважение. – Но… – он пристально посмотрел ей в лицо, – разве мы с вами виделись прежде? Я не знаю вашего имени. Где мы находимся? – Опустив взгляд на свои босые ступни, он шумно вздохнул и прикрыл глаза, зарываясь пальцами в рыхлый песок. – Почему я в таком виде?

Тем временем женщина прекратила работу над своим творением. Небрежно бросив кисть на песок, аджумма подошла к мольберту, сняла с него холст и с таким же непробиваемым спокойствием подошла к кромке воды. Сонмин открыл было рот, но аджумма бросила работу в море и счастливо улыбнулась ей вслед, когда ту понесло прочь течение.

– Забавно, что ты не помнишь,– наконец сказала она, глядя куда-то в сторону уплывшего полотна. Оставалось надеяться, что аджумма обращалась не к своему творению. Женщина выпрямилась и повернулась к Сонмину.– Зови меня Чхонса[8]. Я посланница, которая безумно устала отвечать на твои вопросы! В прошлый раз ты говорил то же самое, поэтому пойми меня и мое нетерпение. – Вздохнув, женщина поставила на мольберт новый холст.

– В прошлый раз? – допытывался Сонмин.

– Да, – пожала плечами Чхонса. – И в прошлый, и позапрошлый… Каждый раз, приходя, ты начинаешь допрос.

Нахмурившись, Сонмин оглянулся в поисках ханока и своих следов, но ничего не осталось за его спиной. Исчезло любое напоминание, откуда он пришел и куда двигался, внезапно исчезли и валуны у аджуммы за спиной. Если ранее это место казалось странным, теперь оно начинало по-настоящему ужасать.

– Меня не должно быть здесь. – Сонмин произнес вслух первое, что пришло в голову, и заметил растущую улыбку на лице посланницы.

– Верно. Но почему ты здесь? – настал ее черед задавать вопросы.

Чувствуя, как холодный ветер колышет края свободной футболки и больничных штанов, Сонмин лишь озвучил мысль, которая посетила его, пока он шел по пляжу:

– Я умер.

В памяти Сонмина наконец восстановилась хронология событий. Ну конечно, после стольких колотых ран и падения с крыши выжить практически нереально.

– Вот ведь дурак! – воскликнула аджумма и, подхватив свой холст, саданула им Сонмина по плечу. – Такого ты еще не говорил!

Не ожидая нападения, Чон удивленно отшатнулся от женщины, не зная, радоваться своей участи или нет. Если он не умер, то какого черта прохлаждается на побережье, когда по Сеулу разгуливает серийный похититель?

– Рано на тот свет собрался, сопляк! – Чхонса фыркнула и задумчиво уставилась на песок, подбирая слова. – Ты живой… относительно. – Аджумма пожала плечами и заговорщически улыбнулась.

– «Относительно»? – переспросил Сонмин, чувствуя растущее напряжение. От количества вопросов у него разболелась голова. Чон не мог взять в толк: все это дешевый розыгрыш, галлюцинации или его чем-то накачали? – Если я уже говорил с вами, то почему прихожу снова и повторяю одно и то же? Какого черта я не помню, как здесь оказался? Что это за место?

– Как шумно… – протянула аджумма. – Ладно, господин детектив по должности старший инспектор, послушай меня очень внимательно. – Сложив руки, Чхонса закрыла глаза, призывая к тишине.

Сонмин был только рад разобраться в происходящем, поэтому согласно замолчал и выжидающе уставился на Чхонса, задаваясь вопросом, откуда она вообще знает про его должность?

– Ты, Чон Сонмин, не умер, но близок к этому. – Аджумма говорила бесстрастно и сурово, от ее слов кожу царапало нехорошее предчувствие. – Уже четыре месяца ты находишься в коме.

Где-то на периферии сознания раздался глухой удар, будто судья обрушил церемониальный молоток. Сонмин почувствовал, как что-то рухнуло. Возможно, это было его сердце. Значит, после встречи с Со Ип Кве прошло четыре месяца? Сонмин пытался адекватно переварить информацию, но на него находило удушье. Вместо вопросов «как выйти из комы? что делать дальше?» Чон задумался совсем о другом. Что успело произойти за эти четыре месяца? Удалось ли кому-то раскрыть дело с похищениями в Сеуле? Земля под ногами стала зыбкой, Сонмин пошатнулся, чувствуя, что ему недостаточно воздуха.

– Шансов на то, что ты вернешься самостоятельно, нет. – Аджумма подняла глаза, рассматривая шок на лице Сонмина. Чон был настолько выбит из колеи, что не мог оформить свои мысли во внятную речь, а потому молчал, недоверчиво рассматривая Чхонса. – Однако должна сказать, что есть способ сохранить твою жизнь. Но тут возникает загвоздка.

По коже Сонмина пробежал холодок, несмотря на воодушевление в голосе аджуммы. Безумного восторга в речи Чхонса было ничуть не меньше, чем жути. Сонмин напрягся, чуя неладное.

– Что за загвоздка? – Собственный голос напоминал хрип висельника с удавкой на шее.

– Ты не можешь принять решение. – Чхонса развела руки.

От простоты ее ответа сдержанность Сонмина дала трещину. Чон рассмеялся, не веря ни единому слову. Да эта странная женщина точно шутит, все ее слова были похожи на бред!.. Однако черты лица аджуммы стали суровыми. Чхонса не выглядела как шутница.

– О чем вы говорите? – переспросил Чон, вынуждая себя вернуться к не менее странному разговору.

Если слова аджуммы не бред, то последнее ее предложение – ложь в чистом виде. Сонмин всегда самостоятельно делал выводы, в участке с ним никто не хотел работать, потому что он все решал сам: ни с кем не советовался, да и приказам подчинялся, скрипя зубами. Что-что, а принимал решения Сонмин так же легко, как ввязывался в беды. Да и тут он оказался только потому, что бросился в одиночку арестовывать Со Ип Кве той ноябрьской ночью. Чон не послушал Джиа, подтверждая ее слова: он идиот до мозга костей, ничего не видящий за пределами собственных убеждений. Если причина его блужданий по этому пляжу крылась в принятии решения, то все было проще банальной задачи.

– Какое решение я должен принять? – Во рту стало сухо, в ушах стучала не то кровь, не то пугающая «Кангансулле», призывающая открыть дверь, к которой не было ключа.

Зачерпнув белый песок, посланница подняла ладонь выше и посыпала крупицы сквозь пальцы. Подхваченные ветром, они полетели куда-то вдаль, заставляя Сонмина неосознанно передернуть плечами. Это место с каждой секундой становилось ужаснее.

– Ты хочешь выйти из комы, Чон Сонмин? – спросила Чхонса.

– Да, – бесхитростно ответил он.

– Восхитительно! – Аджумма улыбнулась. – Рада слышать. Но тебе следует знать, что существует одно требование. – Сонмин не стал ее перебивать и задавать риторические вопросы, лишь кивнул, дожидаясь продолжения речи. – Ты вернешься к жизни при условии, что будешь работать на мир Вечных.

Сонмин шумно вдохнул солоноватый морской воздух, потрясенный условиями Чхонса. Работа на мир Вечных? Как это понимать? В голове Сонмина не укладывалась ни формулировка, ни смысл. Условие звучало как абсурд, но на фоне происходящего казалось всего лишь закономерностью.

– Видишь ли, вселенная слишком огромная и включает в себя бесчисленное множество реальностей.– Посланница изменилась в лице и стала серьезной, в ее глазах не осталось ни намека на веселье.– Основа мироздания гласит: там, где заканчивается одна реальность, непременно начинается новая. Это цикл, который создает баланс.– Чхонса сделала паузу, а после шагнула навстречу Сонмину.– Время, пространство, разум и судьбы – все сплетено. Однако существуют те, кто стремится нарушить порядок. Эти существа – злые духи, квисины[9] и квемули[10]. – Чхонса говорила медленно и негромко, но ее голос гремел над пляжем и будоражил нутро.– Злые духи должны подчиняться владыке загробного мира, однако некоторые нагло игнорируют это правило и беспорядочно сеют хаос. Они ломают реальности смертных, что влечет за собой нарушение баланса, и, к сожалению, в последние годы случаи участились. – Аджумма сложила руки замком. – Мы не можем допустить хаоса, поэтому в мире смертных был создан департамент, обязанный поддерживать порядок. Это организация, в которой работают Мрачные жнецы – одни являются проводниками душ, другие – охотниками, кто регулирует деятельность злых духов и отлавливает нарушителей порядка.