Ничего подобного Сонмин прежде не слышал. Слова Чхонса пульсировали в голове, а уверенность и суровость, с которой выступала аджумма, внушали трепет и шок. Опустив руки в карманы больничных штанов, Чон сжал кулаки, впиваясь ногтями-полумесяцами в кожу.

– Допустим. Но какое отношение ко всему этому имею я? – вкрадчиво процедил он.

– Твоя реальность, Чон Сонмин, подошла к завершению, – спокойно ответила Чхонса. – Ты завершил свой жизненный путь как простой человек, но твоя душа еще не готова к перерождению. Из этого следует, что из комы самостоятельно ты не выйдешь, – напомнила аджумма. – Но если согласишься на условия Вечных, начнешь свою новую реальность.

– Единственный способ вернуться к жизни – это подписаться на службу, – заключил Чон.

– Да. – Чхонса кивнула. – Тебе предлагается должность Мрачного жнеца в Вечном департаменте.

– И что я буду делать? – допытывал Чон. – Провожать души в загробный мир?

– Нет. – Аджумма улыбнулась и покачала головой. – С твоими способностями тебе уготовано место в отделе гончих. Будешь охотником, отлавливать нарушителей и изгонять их из этого мира.

Слушая Чхонса, Сонмин все больше укоренялся в мысли, что с чем-то подобным он уже сталкивался в прошлом, вот только никак не мог вспомнить когда и при каких обстоятельствах. Если залогом его возвращения к жизни была работа на мир Вечных, ему не было смысла отказывать. Он уже четыре месяца провел в самоволке. Если не вернуться сейчас, как далеко успеет зайти похититель?

– Я согл… – начал Сонмин, но Чхонса энергично его перебила.

– Не торопись,– покачав указательным пальцем, протянула она.– Вот на этой-то части разговора ты и горишь всякий раз.– Посланница сложила руки замком, тень улыбки окончательно пропала с ее лица, взгляд стал суровым.– Соглашаясь, ты начинаешь свой новый жизненный путь. Работа на мир Вечных и отлов нарушителей из нашего измерения подразумевает то, что ты не будешь вмешиваться в дела смертных без приказа и оставишь свою прежнюю работу в прошлом.

– Нет, так не годится. – Сонмин сжал пальцами переносицу. Он не мог игнорировать исчезновения женщин в Сеуле. Это было дело, породившее множество споров и создавшее реальную угрозу безопасности населения. Расследование едва сдвинулось с мертвой точки, но все омрачилось, когда Чон погнался за Со Ип Кве и проигнорировал Ю. Одна ошибка стоила ему очень дорого. Сонмин не мог просто отказаться от прошлого, он хотел довести начатое до конца. – Я должен закрыть дело, это слишком важно.

– Ты начал то расследование, будучи простым смертным, – осадила Чхонса. – Сейчас ты в коме и самостоятельно проснуться не сможешь. Более того, тебя уже списали с твоей прошлой работы, ты больше не детектив. Если хочешь вернуться, тебе придется принять мои условия, что значит отказаться от прошлой жизни. Это баланс, Чон Сонмин, основа мироздания. Нельзя начинать новый путь, не закончив старый. Вот и решай: либо ты принимаешь условия Вечных и становишься Мрачным жнецом, либо отказываешься от этого и возвращаешься к своей прежней жизни – в кому, из которой никогда не выйдешь.

Песок был холодный и морозил босые ступни. Значит, разговор с посланницей повторялся из раза в раз только потому, что Сонмин не мог определиться, что для него важнее: собственная жизнь или преданность делу. Вот уж действительно, решение не из простых…

Казалось бы, все очевидно: незачем припираться и нужно соглашаться на условия Чхонса. Но как после этого жить, зная, что по городу разгуливает похититель, который может навредить еще большему количеству людей?

У Сонмина не было родственников или друзей, он был лишен прошлого в привычном понимании, а единственный человек, к кому всякий раз возвращались его мысли, ненавидела его всей душой. Выбор Вечных понятен: они вербовали человека без связей, того, кого никто не станет искать. Но Сонмин все же не понимал, как сможет игнорировать незавершенное расследование и как сможет отказаться от мыслей о Джиа.

Пока Чон размышлял, пейзаж начал меняться. Песок стал редким, сквозь него пробились прорехи, море выглядело так, словно его окропили белилами, и они растеклись пятнами по волнам. Пропали валуны, камни и дедушки-харыбаны. Сонмин догадался, что скоро все растворится в белой пелене и он снова проснется на этом пляже, снова придет к Чхонса и задумается, что выбрать. Сколько будет продолжаться эта игра?

Четыре месяца. Прошло четыре гребаных месяца! Пора было с этим завязывать. Некоторым людям удавалось обмануть смерть, так чем же сложнее Сонмину обмануть свое новое руководство, пусть оно и будет… Высшими существами? В одном Сонмин был уверен наверняка: все решаемо, главное – рискнуть и начать.

– Я согласен стать Мрачным жнецом.

– Ну наконец-то. – Чхонса вытянула ладонь, и на ней развернулся лист бумаги, на верхней строке которого красовалось одно емкое слово: «Контракт». – Поставь свою подпись.

Шумно вздохнув, Сонмин осторожно подошел ближе, с недоверием глядя на самый настоящий лист бумаги. То, как он появился, было невероятным!

– Поторопись, если не хочешь, чтобы наша встреча перенеслась еще на один месяц, – предупредила Чхонса, пока пляж продолжал тонуть в белизне.

Мельком пробежав взглядом по содержанию контракта, Сонмин взял ручку, что материализовалась на ладони посланницы. Чон вывел свою подпись в графе рядом с именем, как вдруг палец пронзила боль. Шикнув, Сонмин выронил ручку и опустил взгляд на ладонь.

– Отпечаток сюда. – Чхонса кивнула на контракт.

Песок под ногами начал редеть и исчезать, сердцебиение участилось. Прижав палец к контракту, Сонмин увидел на белоснежном листе насыщенно-алый отпечаток.

– Хорошо. – Чхонса сдержанно кивнула, и контракт исчез в пустоте. – Добро пожаловать на службу, Чон Сонмин! – С этими словами она развернулась на месте и не спеша зашагала куда-то в бесконечную пустоту, что пожирала пляж по крупицам песка.

– Госпожа! – окликнул Сонмин, глядя на растущее между ней и собой расстояние. Женщина словно плыла по воздуху, удаляясь все дальше и дальше. – Как отсюда выбраться? Что дальше?

– Твой напарник тебя проинформирует, – не оборачиваясь, ответила Чхонса и окончательно растворилась в белом мареве.

Мощный импульс толкнул Сонмина в грудь. Чон вздрогнул и широко раскрыл глаза, хватая ртом воздух. Из-за жадных попыток дышать запотела кислородная маска. Сорвав ее с лица резким движением, Сонмин машинально попытался сесть, но обо что-то ударился и снова обмяк на кровати, прижимая ко лбу ладонь.

– Вот же! – воскликнул кто-то, заставляя Сонмина окончательно прийти в себя.

– Джиа?.. – прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд и слух.

– Не угадал! – рассмеялся кто-то. – Кто такая Джиа? Она красивая? Познакомишь меня с ней?

Порывисто сев в постели, Чон часто задышал, осматривая больничную палату: он находился в ухоженном помещении, вокруг него пищали аппараты и высились капельницы. В комнате было прохладно, ветер проникал внутрь сквозь раскрытое окно. На улице стоял глубокий мартовский вечер.

Поморщившись, Сонмин потянулся к проводкам и быстро снял с пальцев присоски. По-хорошему, надо было дождаться специалистов, но, понимая, что пролежал в больнице четыре месяца, Чон не хотел больше оставаться в постели. Наконец он поднял глаза и увидел рядом с собой большую тень.

– О, так ты реально пришел в себя! Я подумал, снова бредишь и не можешь открыть дверь… Не хотелось тащиться сюда впустую, – воскликнул высокий парень с объемной копной вишнево-красных волос и такой широченной улыбкой, что позавидовали бы акулы.

– Дверь? – Сонмин задал самый неочевидный вопрос и поморщился, когда где-то в коридоре раздались топот и шум. Должно быть, аппараты передали, что он пришел в себя. Значит, скоро здесь будет много людей. – Какой сегодня день?