«Оглашаю жизнь свою счастливой…»
Оглашаю жизнь свою счастливой –
этот день мне довершать одной.
Спрячусь в тень стареющей оливы
и душе устрою выходной.
Умирать сегодня – слишком рано,
слишком поздно разжигать костры.
Запеклась густая кровь на ранах
у оливы – у моей сестры.
Люди – очень слабые деревья…
Мне олива шепчет: «Посмотри,
сколько у тебя в душе неверья,
сколько жизни у меня внутри».
«Млеют закаты от скуки небесной…»
Млеют закаты от скуки небесной,
Бледного солнца полоска тонка.
Я ощущаю себя бестелесной,
Прячусь под крылышком у мотылька.
Радуюсь ночи, летаю беспечно,
Пробую терпкий нектар тишины.
И забываю, что падаю в вечность,
Что мотыльковые дни сочтены.
«Гудят, как сирены, вчерашние дни…»
Гудят, как сирены, вчерашние дни,
Не скрыться от вечного гула.
Тащу за собой чемоданы обид
И прошлых ошибок баулы.
Куда мне податься, в какую страну,
Где можно от прошлого скрыться?
Бегу от людей, но, куда ни взгляну,
Всплывают знакомые лица.
Одни осуждают, их мысли видны,
Другие кривятся от смеха.
И столько во мне накопилось вины,
Что мне от себя не уехать.
«На улице моей метель…»
На улице моей метель.
Снег беспокоен и отчаян.
Я так устала от потерь,
Что холода не замечаю.
Я здесь оставлена одна
В плену заброшенного быта.
На скрипке порвана струна,
Её мелодии забыты.
Ни музыки, ни голосов,
Повсюду зимнее молчанье.
И только всхлипы хрупких снов
Пугают комнату ночами.
Уснул мой яблоневый сад,
Стоит, покорный непогоде.
Я не хочу смотреть назад,
А в будущее – не выходит.
«Не жаль терять… Мне душно жить в плену…»
Не жаль терять… Мне душно жить в плену
Уже не согревающих объятий.
На прошлое торжественно взгляну.
Как от любви найти противоядье?
От бывших невозможно убежать –
Блуждает память в тёмных переулках.
Кричу: «Не жаль!» Но эхо вторит: Жаль!»
И чей-то голос окликает гулко.
«Вымотали душу злые вороны…»
Вымотали душу злые вороны,
Выклевали радость из глазниц.
Я сбегу на все четыре стороны,
Чтоб не слышать криков этих птиц.
Где найти от хищников спасение
И не принимать неравный бой?
Где, забыв про боль, смогу со всеми я
Быть открытой, быть самой собой?
«Пустует рамка от портрета…»
Пустует рамка от портрета,
Вчерашний кофе не допит…
Озяб мой дом, но я согрета
Огнём пылающих обид.
Вторые сутки дверь закрыта,
Я поменяла старый код.
Условные законы быта
Блюдут объявленный бойкот.
Слоняюсь: кухня, спальня, ванна…
Продам двуспальную кровать,
Куплю торшер и два дивана –
С чего-то нужно начинать.
«Глядит в окно холодный зимний вечер…»
Глядит в окно холодный зимний вечер.
Я тонкую свирель держу в руках
И музыку ищу для нашей встречи,
Вчера был Моцарт, а сегодня – Бах.
Когда в окне слепые дни распяты,
Округу зимний холод оглушил,
Храню в себе торжественную клятву:
Созвучной быть мелодиям души.
Февральский ветер с каждым днём свирепей,
Скулит, как зверь, стучит ко мне в ночи.
Когда ему играю на свирели,
Он у двери ложится и молчит.
«Блуждаю, теряясь, сбиваясь с пути…»
Блуждаю, теряясь, сбиваясь с пути.
Сорвав паутину вчерашнего дня,
Иду, потому что мне нужно идти.
Надеюсь, что кто-то окликнет меня,
Узнает и сможет туда проводить,
Где море клокочет и ветер поёт.
В живом зазеркалье солёной воды
Мне нужно найти отраженье своё.
Сквозь боль пробираюсь и, страхи тая,
Иду по камням, по густому плющу.
Себя потеряла. Но знаю, что я,
себя отыщу.
Я себя отыщу.
«Соцветья розовой сирени…»
Соцветья розовой сирени
Бушуют в мамином саду.
Присяду молча на ступени
Переживать свою беду.
Я сосчитаю лепесточки:
Четыре – мало, нужно пять.
Мам, посмотри, вернулась дочка
И стала маленькой опять.
