«А я растаю, словно пена…»
А я растаю, словно пена,
На безмятежном берегу…
Душа желает перемены –
Сначала чёлку подстригу.
Наутро изменю домены,
Избавлюсь от дурных интриг.
Вы не заметите подмены
И не услышите мой крик.
Я не сбегу, укроюсь дома,
Где старый берег, новый друг.
Душа три дня пробудет в коме,
Пока враждует мир вокруг.
Три дня всего, и я другая –
Давно хотела стать другой.
Трепещет свечка восковая,
Сгорает не за упокой…
«Я знаю, как прочесть пророчество…»
Я знаю, как прочесть пророчество,
Как вещий сон мне разгадать.
Луны свечение молочное
Стекает струйками в тетрадь.
Штрихи чернеют карандашные:
Большая птица, крыльев взмах –
Когда приснилось что-то страшное,
Рисуй, описывай свой страх –
Кружатся в доме стаи воронов,
Стальными клювами стуча,
Сквозняк беснуется за шторами,
Трепещет тонкая свеча.
На белых стенах тени корчатся,
Взлетает эхо грубых слов…
Я знаю: только ночь закончится,
Мне ждать непрошеных врагов.
«Я столько раз себе давала слово…»
Я столько раз себе давала слово…
И каждый день, над пропастью скользя,
Себе кричала: «Ошибаться снова
Нельзя!»
Но вот опять, заглядывая в пропасть,
Я будто память обращаю вспять.
И повторяю собственную глупость
Опять.
«Здесь больше вишни не цветут…»
Здесь больше вишни не цветут,
Нависла тень над старым садом.
Заросший тиной старый пруд
Глядит мне в душу серым взглядом.
Не ураган, не град, не смерч
Разрушили былое счастье –
Я память не смогла сберечь.
Теперь приехала прощаться
Со старым домом у пруда,
Где бабушка жила когда-то.
Навстречу вышла мне беда
И улыбнулась виновато.
Побудь со мной
Поговори со мной душою чистой –
приснись. И дай всё снова пережить:
идём с тобой по улице тенистой,
кружат стрижи.
Домов московских серые коробки,
туристов гул, молчанье москвичей –
я помню день, счастливый и короткий,
до мелочей.
Была ли неслучайной эта встреча?
Тогда она казалась мне смешной,
пока ты не сказал уже под вечер:
«Побудь со мной».
И мы не расставались до рассвета,
смеялись, пели, пили кальвадос.
Вернись во сне, и я найду ответы
на свой вопрос.
Я помню ресторанчик у причала
и белых колокольчиков букет.
Приснись, чтоб я от счастья закричала,
что смерти нет.
«Две минуты назад были счастливы…»
Две минуты назад были счастливы,
Но не знали, не думали мы,
Что беда безнадёжно участлива
И не даст нам ни вздоха взаймы.
Что-то смерть нынче выдалась ранняя –
Загорелся рассвет и погас.
Я готова была к умиранию,
Но не этой весной, не сейчас.
Словно раны, сочатся проталины,
Расползаются снежные швы.
Мы лежим в обгоревших развалинах
И не числимся в списке живых.
«Всё было больно: и добро, и зло…»
Всё было больно: и добро, и зло.
То ставили в тупик, то на колени.
Зима… дороги к дому занесло,
Трещат в камине жаркие поленья.
Я открываю старенький альбом,
Листаю чёрно-белые страницы,
Пытаюсь вспомнить жизни бурелом,
Рассматриваю замершие лица,
Которые мне стали далеки.
Я вырвалась давно из этой стаи.
Пусть огненные злые языки
В последний раз альбом перелистают.
«Нет хулы, нет врагов, нет потерь…»
Нет хулы, нет врагов, нет потерь.
Ничего не даётся мне даром.
Я захлопнула в прошлое дверь
И не думаю больше о старом.
Прошлый день проклинать не спешу
И не стану вынашивать жалость.
Из меня создавали правшу,
Но была я левшой и осталась.
Каждый встреченный мною восход
Я храню на цветной киноплёнке
И всегда в новый день, в новый год
Захожу с удивленьем ребёнка.
Память вчерашнего дня…
«Гвоздики лилового цвета…»
Гвоздики лилового цвета,
Как память вчерашнего дня.
Не жди на звонок свой ответа,
К чему мне твоя болтовня.
От тяжести треснула ваза,
Рассыпались на пол цветы.
Под тихую музыку джаза
Слезятся и тают мечты.
Всё вдребезги. Небо – в осколках,
Кровит небосвод голубой.
Засну в твоей старой футболке,
Но больше ни разу – с тобой.
