В минувшем сезоне Дэвис продемонстрировал лучшие показатели в защите за всю карьеру: его процент надежности в обороне оказался самым высоким среди игроков третьей базы в Национальной лиге, а мощный рывок в атаке во второй половине чемпионата заставил умолкнуть скептиков, поспешивших усомниться в его карьерных перспективах. На сегодняшний день он по-прежнему считается одним из наиболее эффективных и стабильных мастеров своего амплуа в бейсболе.

«Кольтс» воздержались от развернутых комментариев, ограничившись кратким официальным заявлением: «Деккер Дэвис – игрок "Чикаго Кольтс"».

#ЗолотойОстается

Истон

Любовь. Она, черт возьми, повсюду. Я всегда мог рассчитывать на товарищей по команде и бар «Пипер», но мало-помалу любовь просочилась и сюда.

Я вырос с родителями, которые любили друг друга. Черт, они были той самой парой, о которой судачили все в нашем маленьком городке на Аляске. Их история, вероятно, записана где-нибудь в архивах Лейк-Старлайта.

Я – Бэйли, а в Лейк-Старлайте это что-то да значит. Проблема в том, что теперь я – трудный ребенок в семье. Я уехал, что их вполне устраивает, но у меня нет никакого желания остепеняться, чего никто из моих родных не понимает. Боже, даже моя сестра уже обзавелась семьей и ребенком. Если бы кто-то принимал ставки на то, кто из нас первым женится и заведет ребенка, большинство поставило бы на меня.

Но я не дурак, в отличие от моих товарищей по команде. Я не говорю, что любовь не для меня. Я просто говорю, что она не для меня прямо сейчас. У меня есть еще несколько хороших лет, чтобы поиграть в бейсбол, прежде чем какой-нибудь горячий новенький шортстоп придет на мое место. И я не планирую сдаваться без боя.

Хотя не могу сказать, что любовь не выглядит привлекательно.

Я оглядываю заднюю комнату в «Пипер».

Сначала Хейс. У него не было ни единого шанса. Это был его первый полный год с нами, так что я не знаю, кем он был до прихода в «Кольтс», но слухи гласили, что любовь он не искал. А теперь сидит с четырьмя детьми и женой. Какого черта?

Лейк и Линкольн спорят у автомата для пинбола о том, чья сейчас очередь.

— Если сломаете, платить будут они, — Руби указывает на Хейса и Лейтон.

Оба бормочут извинения. Все немного побаиваются Руби.

— Я же говорила, — Лейтон встает, чтобы поговорить с ними, пока Хейс держит новорожденную дочку Флору, названную в честь Цветочной оранжереи. Ее обязательно нужно было назвать в честь какой-нибудь достопримечательности Чикаго.

История с выбором имени – это долгий разговор, мы все боролись за право дать ей имя. Лично мне нравилось имя Ривер, в честь реки Чикаго.

После них пал тот единственный парень, который, как я думал, будет моим верным братом по холостяцкой жизни до самого конца. Кто, черт возьми, мог представить, что Фостер Дэвис остепенится?

Раньше он входил в комнату, и она казалась меньше просто из-за его присутствия. Теперь же он подходит к Келли, пока та вкладывает дротик для дартса в руку их полуторагодовалой Эллис.

— Ты не можешь дать ей дротик, — говорит он.

— Она хочет кинуть его в мишень, — Келли склоняет голову набок.

— И она выколет себе глаз, — он забирает дротик из руки Эллис, и та начинает плакать.

Келли со смешком переглядывается с Лейтон и Пенелопой.

— Ладно, — он возвращает дротик Эллис.

Келли подводит ее к мишени и с помощью Фостера втыкает его в доску.

Я помню Фостера Дэвиса в колледже. Я помню его в младшей лиге. Я помню более молодую его версию – ту, которая высмеяла бы мужчину, которым он стал сегодня.

И, наконец, мой лучший друг в команде, Деккер. Я до сих пор не могу отойти от того факта, что мы едва не потеряли его как товарища по команде. «Кольтс» без него были бы уже не теми.

В глубине души я всегда знал, что он верит в любовь. Но он это отлично скрывал.

Деккер и Пенелопа столько лет не могли разобраться в своих отношениях. А теперь посмотрите на него: сидит с Пенелопой по одну сторону и Хейзел по другую, и тайком скармливает картошку фри золотистому ретриверу в спортбаре.

— Аккуратнее, Искорка, — говорит он, скармливая собаке картошку из «Портиллос», которую они принесли с собой. У него вообще было право голоса при выборе имени для собаки?

Любовь. Тьфу.

Они все счастливы. Даже Деккер и Фостер замяли все то дерьмо, что стояло между ними. Судя по тому, что рассказывал Деккер, именно терапия привела их к тому, что у них есть сегодня. Здорово, что мы все можем находиться в одной комнате, и напряжение не взлетает каждый раз, когда один из них что-то говорит другому. На днях я случайно услышал, как Фостер говорил о том, что их мама переезжает в Чикаго, чтобы быть ближе к Эллис и Хейзел.

Так что теперь я один еду в этом поезде для холостяков. И это нормально, потому что у меня есть Бурундуки, хотя мне бы хотелось, чтобы их межсезонье совпадало с моим.

— Еще по порции шоколадного молока? — входит Руби с подносом для детей.

Неужели это теперь и есть моя жизнь?

К сожалению, да. Я люблю своих друзей, но чувствую себя немного за бортом.

Однако это не значит, что я брошусь искать кого-то, чтобы остепениться.

Я проверяю телефон.

Пришло сообщение.

Я читаю его.

Убираю телефон в карман и еще раз обвожу взглядом стол. Деккер со своей семьей. Фостер со своей. Хейс со своей. Собака на полу, которая уже покорила сердце Руби – вы только посмотрите на собачье лакомство на подносе с шоколадным молоком.

Я допиваю пиво и встаю.

— Ладно, — я хватаю куртку со спинки стула. — Я пошел.

Все смотрят на меня, потом друг на друга.

— Ты куда? — спрашивает Деккер.

— Ухожу.

— Сейчас только половина девятого, — Фостер хмурится.

— Я в курсе.

— Ты никогда не уходишь раньше одиннадцати, — замечает Хейс.

— Новая глава, — я просовываю руки в рукава куртки и иду к двери.

Весь стол по-прежнему наблюдает за мной. Они вечно суют нос не в свои дела. Не могу их винить – я делаю то же самое.

Я останавливаюсь прямо перед тем, как открыть дверь, и слышу, как Руби говорит по ту сторону.

— Какого черта? Это бар, а не «окно жизни» в пожарной части.

Несколько секунд спустя она заходит с детской переноской.

— Теперь их просто доставляет аист? Притормозите, народ. Мне за вами ни за что не угнаться, — я смеюсь и оглядываюсь на друзей.

У всех на лицах написано смятение – сведенные брови, опущенные уголки губ, расширенные глаза.

— Это была шутка. Прости, Руби, мне пора, — я пытаюсь проскользнуть мимо, но она сует переноску мне в руки. — Руби?

Я заглядываю внутрь. Малыш симпатичный. Темные волосы с легким каштановым отливом. Судя по синей одежде, предполагаю, что это мальчик, но кто его знает.

— Он милый, — я изворачиваюсь, чтобы протиснуться мимо нее в дверь.

— Это только что доставили для тебя, — она не оставляет выбора, кроме как взять переноску в руки.

— Очень смешно, Руби. Последнее, что я заказывал – это тайская еда, а не ребенок.

Звук скрежещущих по полу стульев разносится по комнате, и внезапно все женщины уже толпятся рядом со мной.

— Ой, он и правда милый, — говорит Лейтон.

— У него самый очаровательный маленький носик, — Келли легонько касается его указательным пальцем.

— И посмотрите, как шевелятся его маленькие губки, когда он спит, — Пенелопа тянется внутрь и проводит пальцем по его ручке.

— Что происходит, Руби? — я смотрю ей вслед, но та уже наполовину вышла за дверь.

— Зашел какой-то парень и сказал, что тут доставка для кого-то из вас. Твое имя на конверте.

— На конверте? — Келли тянется и находит его зажатым между ручкой ребенка и стенкой переноски.

И точно, на конверте мое имя. А чтобы не было никаких сомнений, что он предназначен не для какого-нибудь другого Истона, прямо рядом с моим именем небрежно нацарапан номер джерси.