Рик рассмеялся прерывистым нервным смехом, почти беззвучно:

— Знаешь, никогда не думал, что буду проводить урок в брачную ночь.

Она вскинула глаза:

— А мы будем?

Если так подумать, посмотреть было бы... любопытно. В конце концов, она и прежде отмечала, что Рик не толст, не изувечен, не костляв; для мужчины его возраста это уже неплохо. А если учесть, как легко он поднял ее с пола, под одеждой скрывалось не только соразмерно сложенное, но и крепкое тело. И руки у него были крепкие, как корни могучего старого дерева, но касались ее осторожно, не желая причинить даже малейшего неудобства... От его прикосновений не пробуждалось желание, но они были, пожалуй, приятны.

— Если ты хочешь.

"Да так же тебя растак!" Алексина шумно, с присвистом, выдохнула сквозь зубы.

— Слушай, я не знаю. Правда не знаю. Мне интересно посмотреть на тебя без одежды, но остальное... Матушка рассказывала, что женщина может не захотеть сразу, иногда надо воспитать в себе желание, — она сама не знала, зачем говорила все это, но Рик ее не останавливал. — И, знаешь, она каждое утро помогала отцу надевать камзол, застегивала все эти мелкие пуговки...

— ...чтоб их демоны Пустоты сожрали, — проворчал Рик, но тут же смущенно кашлянул: — Извини. Продолжай.

— Тебе правда интересно?

— Конечно. Я не женщина, откуда мне знать ваши секреты?

— А... — Алексина чуть не спросила про первую жену, но вовремя себя одернула: — А, ну вот. Застегивала, а вечером расстегивала. Ей было важно, что отец хорошо выглядит благодаря ей. Ну, пока она не разозлилась на него за долги, там не до того стало... вот.

— Как все сложно, — вздохнул Рик и взглянул на нее почти жалобно. — Можно я сейчас не буду надевать его обратно?

— А можно я сниму платье?

В книжках о любви все описывалось иначе. "И, охваченные взаимной страстью, любовники принялись стаскивать друг с друга одежду — быстро, лихорадочно, путаясь пальцами в застежках, рискуя порвать ткань..." Или что-то в этом роде.

Алексина ни в чем не путалась. Пуговицы на спине поддались довольно быстро, вот с крючками корсажа повозиться пришлось, но она справилась. Стянула опостылевшее платье, аккуратно расправила его на спинке стула, чтобы горничной потом было легче чистить его и гладить. Начала было искать взглядом халат, но одернула себя: нечестно. Она хотела посмотреть на Рика без одежды — пусть и он на нее посмотрит... Оправила легкую нижнюю сорочку, едва прикрывающую зад, и повернулась к Рику, тоже успевшему переодеться:

— Ну вот... как-то так.

Ей нечего было стыдиться, у нее были красивые икры, округлые колени и крепкие бедра — иначе не бывает, когда несколько лет тренируешься накладывать Взгляд Ветра, во много раз ускоряющий шаги, но требующий от заклинателя железной воли и железных же мышц. Рик вряд ли об этом задумывался, но не мог не видеть. Окинул Алексину оценивающим взглядом и улыбнулся:

— Ты красивая.

— Спасибо. А можно посмотреть... — она не договорила, чувствуя, как горит лицо. Волшебница Алексина не имела права не знать, что такое мужской член, какую работу он выполняет в теле и насколько опасны его повреждения, но леди Алексина не могла просто взять и попросить своего супруга показать член! Или дело было не в том, кто она, а в том, кто он? Не бедолага, пришедший в храм за лечением, не натурщик для энциклопедии, не безымянный мертвец, а ее муж?..

Пока она боролась со своими сомнениями, Рик со своими успел разделаться; сел на кровать, похлопал по одеялу, приглашая Алексину сесть рядом с собой, и спокойно начал развязывать пояс халата.

Ну, всякий предмет стоило рассмотреть вблизи. Но они были все же не совсем на уроке, так что Алексина позволила себе забраться на кровать с ногами, прижимаясь к Рику бедром.

Член его оказался больше и тверже, чем те, с картинок, но до романных описаний не дотягивал.

— Разочарована?

— Нет, просто интересно. А он может еще увеличиться?

— Да, с твоей помощью. Только кольца сними.

— Ой! Прости, забыла, — она спешила и дергала перстни слишком резко, мешая самой себе, но все же справилась. — Что теперь?

— Обхвати его у основания, крепко, но не сжимая... да, вот так.

Он удерживал ее руку своей, направляя движения и задавая темп, так что Алексина могла просто запоминать, как правильно, и сосредоточиться на своих ощущениях. Кожа под ее ладонью была нежной и теплой, горячей даже; да, кольца тут могли и ранить, а этого не хотелось. Хотелось увидеть все стадии: как член набухает и увеличивается прямо под ладонью, как начинает подергиваться — и опадает, излив липкое белое семя...

— Ой. Извини.

— За что? — Рик дышал тяжело и прерывисто и, казалось, сам был не против опасть прямо поперек кровати.

— Ты же хотел по-другому... нормально?

— Не мели чушь, — отрезал он. И тут же добавил, смягчая невольную грубость: — Мне было хорошо. Но я устал и хочу спать.

— Так ложись.

— Здесь?

— Ну да, — Алексина пожала плечами. — Я не против с тобой проснуться, если ты об этом.

Ей выделили комнату, смежную с покоями маркиза, и вообще-то Алексина считала это разумным — на случай, если один заболеет, да и просто чтобы отдыхать друг от друга, — но сейчас-то чего?

Рик не стал спорить. То ли сам был не против, то ли слишком устал, чтобы что-то из себя строить, но когда Алексина, умывшись и заплетя косу на ночь, вернулась, он уже спал — даже кристальная лампа, сиявшая над кроватью ровным золотистым светом, ему не мешала... И Алексина, не раздумывая, устроилась рядом.

В конце концов, быть женой оказалось не так уж плохо. И как знать — может, у них все-таки получится?

— Пора вставать, — негромко произнесли прямо над ухом, и теплая рука погладила ее по плечу. Отец? Что он делает в ее спальне? А, впрочем, какая разница, так спать хочется...

— Ну еще чуть-чуть... — пробормотала Алексина, не открывая глаз. И вдруг, вспомнив, проснулась так резко, будто ее облили ледяной водой.

Она не дома. Вернее, она в доме своего мужа, маркиза Рейбаха. Рика. И именно он, Рик, сейчас сидел на ее краю кровати, гладил Алексину по плечу под сорочкой, и это было приятно.

— Можешь полежать еще, только не засыпай, — улыбнулся он, встретив ее слегка ошалелый после сна взгляд. — У меня есть дела, которые нельзя отложить, и я хочу позавтракать с тобой. Составишь мне компанию?

— Почему нет... а что мы будем есть?

— Я только собирался на кухню узнать. У тебя есть какие-то пожелания?

— Только не овсянку! — выпалила Алексина. Как же ей надоела эта демонова каша на воде, которая еще и остывала быстрее, чем Алексина успевала съесть хотя бы полтарелки! И если ответить, как положено леди — "на ваше усмотрение, милорд", "у меня нет особых предпочтений" или что-нибудь в этом роде — вдруг ей снова придется есть эту кашу? Нет-нет-нет, только не это!

Рик усмехнулся, проведя рукой от ее плеча вверх по открытой шее, погладил по щеке:

— Хорошо. Не овсянка так не овсянка.

Плотнее перевязал пояс халата и вышел, оставив Алексину приводить себя в порядок.

Она ожидала, что завтрак принесет кто-то из слуг, но Рик удивил — сам притащил тяжелый поднос, с некоторым трудом протиснувшись вместе с ним в дверь, сам принялся сервировать стол — впрочем, когда Алексина бросилась ему помогать, отказываться не стал. Ее просьбу он, к слову, выполнил — вместо каши на тарелках были разложены куски свежего хлеба с сыром и медом. И сыр оказался гораздо вкуснее вчерашнего — то ли потому, что впитал тепло хлеба, то ли потому, что Алексина сегодня не волновалась.

— Чем думаешь заняться до обеда?

— Схожу к слугам, познакомлюсь со всеми, — пожала плечами Алексина, дожевав свою порцию. — Только ты покажешь, куда идти?

— Конечно. Если хочешь, посуду отнесем вместе.

— С удовольствием, — заодно она поучится здесь ориентироваться. — Ты часто так завтракаешь? Я имею в виду — приносишь все сам?