— Я знаю, — рыкнул Джастин. — Имя. Кто сказал это сделать?
— Я… я не знаю, — торопливо заговорила Клара. — Я первый раз в жизни видела этого человека! Смуглый такой, волосы чернявые, а так мужчина как мужчина, одетый богато, все капюшон натягивал, чтобы лицо прятать. Но я все равно увидела. И не узнала. Не бывал он здесь раньше! Дал он мне бумажку… ну, и денег, конечно. В общем, велел с нее заклинание прочитать, а потом сжечь. Мол, она уже магией заряжена, и все сработает. Ну, вот так и получилось… Но он сказал мне, что никто не умрет! Только поболеет немножко! Вот я и подумала, что Вы на жену свою подумаете, раз она на кухне вертелась, а мне это на руку! Чтобы и духу ее здесь больше не было. Иначе точно выживет меня отсюда, змея! А мне работа нужна.
— Больше можете об этом не беспокоиться, — зло отрезал Джастин. — Собирайте вещи. И чтобы ноги Вашей больше не было в моем доме.
— А как же завтрак? — заискивающе проговорила Клара. — Нельзя же семью голодной оставлять! А Вы уж простите меня! Но Ваша жена мне всю кровь выпила, пока Вас не было! Вот я и решила, что всем лучше будет! Ну, посидите чуток в отхожем месте, с кем не бывает? Зато эта дрянь…
— Валери съела это вместо меня. И оказалась едва ли не при смерти.
Клара заплакала, прижав ладонь к лицу и закачав головой.
— Что ж это такое? Что ж творится? Значит, обманули меня?
— Обманули. А Вы и рады были деньги себе в карман положить. Уходите, Клара. Сейчас же. Я не хочу, чтобы такой человек находился рядом с моими близкими.
«А Валери… входит в их число? Раз она тут ни при чем», — задумался Джастин.
Глава 23
Во всей случившейся с вечера суете никто не заглянул к Эдгару, чтобы разбудить его, раскрыть тяжелые бархатные шторы и принести воды для умывания. Джастин оказался первым человеком, который зашел в эту комнату со вчера. Он тихо сел в кресло в углу, будто пытаясь слиться с тенями. Лицо у него было мрачное, чуть осунувшееся. Джастин уронил лоб в ладонь, упираясь локтем в резной подлокотник.
«Моего совета ты не получишь, сын, — так и звучали слова из прошлого в голове. — Ты уже давным-давно взрослый мужчина. Тебе и только тебе решать, пришло ли время двигаться дальше. Если в твоем сердце все еще одна боль потери, не мучай ни себя, ни эту бедную девушку. Если же ты зажил в глубине души, хотя бы настолько, что можешь дышать, как раньше, двигайся дальше. Зачем винить себя перед мертвыми? Уверен, твоя покойная жена была бы рада, узнав, что ты снова счастлив. Но подумай хорошо. Не ошибись».
Тогда Эдгар имел в виду, чтобы Джастин не разбил сердце Валери, продолжая страдать по покойной супруге. А оказалось… ошибся он как раз-таки в выборе новой жены. И теперь все закрутилось, завертелось, поди разбери. Джастин провел с нажимом ладонями по лицу. Все это казалось дурным сном. Может, еще и из-за бессонной ночи?
Эдгар пошевелился, разбуженный не то случайным взглядом Джастина, не то его тяжелым вздохом.
— Сын? — Эдгар приподнял брови. — Я не в таком плохом состоянии, чтобы сидеть со мной ночами, боясь, не испустил ли я дух.
Эдгар улыбнулся. Джастину вспомнилось, каким он увидел его в самые первые минуты после возвращения. Разбитым. Погасшим. Сейчас Эдгар словно воспрял духом. И казалось, вовсе не держал зла! Это ошеломляло. Это… наталкивало на вопросы. Джастин подошел ближе и добавил под спину Эдгару подушку, чересчур сосредоточенно взбивая ее. Оттягивая момент разговора.
— На тебе лица нет, — посерьезнел Эдгар.
— Валери… — только и смог обреченно выдохнуть Джастин.
Он покачал головой, отходя от кровати. Почувствовал себя зверем, запертым в клетке, которому до ярости, до рычаиня тесно. Джастин раскрыл шторы, чтобы хоть чем-то занять руки. После чего развернулся к Эдгару, глядя на него уже прямо и требовательно. Готовый приступить к разговору.
— Почему ты согласился на ее дурацкие идеи с лечением? Почему ты доверяешь ей, защищаешь ее, любезничаешь с ней, хотя должен ненавидеть? Объясни мне, в чем дело, отец! Потому что мне кажется, что я сам не понимаю, что творится в моей собственной семье!
Эдгар на миг отпрянул. Он облизнул губы, нервно сглотнул, спрятал ненадолго взгляд. Этих пары секунд хватило Джастину, чтобы понять: что-то от него держат втайне.
— Какой смысл отвечать злом на зло? — пожал плечами Эдгар.
— А может, все дело в том, что ты знаешь больше, чем я? — Джастин подошел ближе. — Но почему-то не сказал мне этого. Валери ведь оправдывалась перед тобой, что все это… дело не совсем ее рук? Она сказала тебе, что попаданка! Я в этом даже не сомневаюсь! Потому что так все становится на свои места!
— И с чего такие нападки, Джастин? — нахмурился Эдгар.
Он говорил гордо и строго. Так, будто не был прикован к постели, а мог в любую секунду встать и хмуро посмотреть сверху-вниз, как порой делал раньше. И все-таки Джастину было больно внимательно смотреть на своего отца. За это время Эдгар осунулся, похудел. Любой понял бы, что ему многое пришлось пережить. Как минимум унижения и невнимание окружающих. Как максимум голод и лишения, устроенные специально, из подлости и ненависти.
— Я твой сын! Ты должен был сказать мне сразу все, о чем она тебе проболталась! — Джастин в мгновение ока очутился рядом с кроватью, упираясь ладонью в резное изголовье.
Эдгар медленно приподнял подбородок. От одного взгляда Джастин отшатнулся и потупился.
— Тогда я перестал бы быть тем человеком, которого ты уважал. Мне доверили тайну. И попросили хранить ее. Догадываешься, по какой причине? — Эдгар говорил спокойно и взвешенно, но против его ровного тяжелого взгляда сейчас никто не решился бы спорить. — Из страха перед тобой, Джастин. Она боялась, что ты не поверишь. Разве это не выглядит логичным?
Джастин тяжело вздохнул. Он отошел немного назад, проводя ладонью по голове, взъерошивая темные волосы. Они лежали несколько беспорядочно. Отрасли за время пребывания в Тодарре. Там никто не заботился о внешнем виде рабов. Джастин коротко зажмурился, как от боли. Воспоминания… Они караулили за каждым углом, нападали в самый непредсказуемый момент, жалили со всей злобы и выбивали из колеи.
— Ты ей веришь? — тихо и глухо спросил Джастин, подтягивая кресло ближе и садясь у кровати Эдгара. — Потому что я не знаю, что и думать, отец. Ты знаешь, я нечасто прихожу за советом.
— Я видел, какой Валери была, пока ты не вернулся. Невозможно сыграть ее полную противоположность настолько безупречно. Да и к тому же… Разве ты не смотрел Валери в глаза? Она раскаивается. В том, чего сама не совершала. Мучается. Ее саму коробят воспоминания обо всем, что творила твоя настоящая жена.
— Она и есть моя настоящая жена. По-прежнему. И мне нужно решать, что с этим делать, — произнес Джастин негромко. — Я хочу ей поверить, но… однажды уже поверил. Каждую ночь, засыпая в каком-то сарае, куда нас, рабов, загоняли на ночлег, как животных, я ненавидел себя за эту доверчивость. Теперь ненавижу еще сильнее. Ведь за мою ошибку поплатились и вы. Я очень боюсь ошибиться снова.
— Поэтому ты прогонишь ее прочь? А если она все-таки говорит правду? Каково ей будет оказаться совсем одной на улице, в чужом мире, где у нее есть только мы? — Эдгар покачал головой.
— Я понимаю, — кивнул Джастин. — Поэтому и не принимаю никаких решений. Пока что. Но если Валери все-таки врет, если она проговорится хоть в чем-то, обрати на это внимание. Я и сам буду начеку. Второй раз ей нас провести не удастся.
Дни шли, но Джастин, будто нарочно, сторонился Валери. Боялся разговора о том, что она рассказала. Боялся, что придется держать ответ, верит ей или нет.
Постепенно жизнь в его доме налаживалась. Эбина окончательно выздоровела. Теперь все то и дело слышали ее звонкий смех, когда она немного неуклюже бегала по лужайке с псом. Он ради такого дела даже забывал, что взрослая и серьезная собака, и принимался дурачиться, как игривый щенок. Стелла потихоньку смелела. Джастин не смог сдержать улыбки, увидев, как она устроила кукольное чаепитие прямо в библиотеке, на полу перед камином. Только Райт, по большей части, не покидал комнаты. Он прилежно учился, не спорил, не дерзил, но что-то его тревожило. А заговорить Джастин не решался. Может, потому что втайне винил себя? Что угодил в беду, что не был рядом в тяжелый момент.