— Никто не просил тебя раскрывать дело самостоятельно! — На лице у Бри появилось особое свирепое выражение. Губы выпячены — как будто мешочек для ценных вещей очень туго стянули шнурком. — Мы с тобой партнёры в борьбе с преступностью. Партнёры — то есть всё делаем вместе.

Нэнси так и опешила. Не такой она ждала реакции.

— Бри. Я не хотела. Просто ещё раз взглянула на твои фотографии — и всё встало на свои места.

Бри продолжала смотреть на неё очень сурово.

— Прости, что я сама раскрыла дело, — продолжала Нэнси. — Открывать сундучок Джоджо было очень страшно. А когда я увидела шарик, то вообще чуть не подскочила! Жаль, что тебя там не было.

Губы у Бри чуть-чуть распустились.

— Фотографии тебе правда помогли?

— Очень. — А потом Нэнси добавила: — Я уверена, что следующее дело раскроешь ты. Тогда мы опять будем на равных.

Бри кивнула. Помолчала минутку. Было ясно: она что-то осмысляет. А потом она вдруг выпалила:

— А я рада, что виновной оказалась Джоджо.

Тут уже Нэнси рассвирепела:

— Вот уж мерси тебе за это!

— Погоди. Я же не со зла, — стала оправдываться Бри. — Просто ужасно было думать, что с нами в классе учится вор.

И она даже слегка содрогнулась.

Вот теперь Нэнси поняла.

— Да. Я даже не хотела, чтобы это оказалась Грейс.

Грейс! Нэнси бы умерла — просто сквозь землю бы провалилась, — если бы Грейс узнала про Джоджо. Мама собиралась позвонить мистеру Чуднику прямо сегодня вечером. Пообещала Нэнси, что Джоджо перед ним извинится завтра, после того как все ученики уйдут.

— Бри, ты — единственный человек, которому я об этом говорю. Папа с мамой мне разрешили, сказали — ты почти что член нашей семьи. Только дай честное слово, что никому не разболтаешь.

— Спрятала в несгораемый шкаф. — Бри понарошку повернула ключ возле рта.

После этого они обнялись и сказали друг другу: «Бонсуа, шери!» — по-французски это означает «доброй ночи, дорогая».

Когда они вышли из штаба, Бри сказала:

— В книгах про Нэнси Дрю преступником всегда оказывается какой-то противный незнакомец. Там очень легко определить, кто хороший человек, а кто плохой, потому что плохие все в уродских шрамах и постоянно хмыкают. Милые малышки вроде Джоджо там преступлений не совершают. И уж никто из родных Нэнси Дрю не мог оказаться преступником!

Нэнси Клэнси хихикнула:

— Это-то понятно. Ведь у Нэнси Дрю нет ни братьев, ни сестёр!

На следующей странице — первая глава из новой книги о приключениях прирождённого сыщика Нэнси Клэнси.

— Приготовились, внимание… — Мистер Чудник сделал короткую паузу. — Начали!

Нэнси тут же принялась считать. Один, два, три… Кончики пальцев прижаты к шее.

Четыре, пять, шесть, семь, восемь…

Все ученики третьего «Д» класса считали удары своих сердец — сколько получится за минуту. Это называется «измерением пульса».

Двадцать, двадцать один, двадцать два…

Мистер Чудник смотрел, как движется по настенным часам секундная стрелка.

Сорок девять, пятьдесят, пятьдесят один…

Вот уже неделю в третьем «Д» изучали, как устроено сердце. Настоящие сердца оказались совсем непохожи на те, которые рисовала Нэнси.

Семьдесят два, семьдесят три…

Оказалось, что настоящие сердца даже не красного цвета — не как на открытках ко Дню святого Валентина.

Восемьдесят пять, восемьдесят шесть…

Нэнси закрыла глаза и представила, как сердце разгоняет кровь по всему телу. Вот только ничего не почувствовала. Ей вообще трудно было вообразить, что у неё тоже есть сердце — такое же, как на плакате в классе.

— Та-а-ак… Стоп!

— У меня девяносто получилось, — объявила Бри.

— У меня, кажется, восемьдесят девять, — сказала Нэнси.

У Роберта вышло восемьдесят семь ударов. У Оливии — девяносто три.

— И у меня тоже! — выкрикнула Нола.

— Ха! А у меня сердце бьётся быстрее всех! — громко заявила Грейс. — У меня девяносто семь.

— Мы тут не наперегонки бегаем, Грейс, — напомнил мистер Чудник. — А кроме того, в разное время сердца бьются по-разному. — Тут он повернулся к Кларе: — Что случилось?

— А моё всего семь раз стукнуло.

Лайонел так и подскочил:

— Вызывайте «скорую»! Ей совсем плохо!

— Чудик, сядь на место и прекрати паясничать.

Тут прозвенел звонок. Все схватили рюкзаки и бросились к выходу. Все, кроме Клары.

— До свидания, мистер Чудник. До понедельника! — крикнула, выходя, Нэнси.

Мистер Чудник помахал ей рукой. Он стоял рядом с партой Клары. До Нэнси долетали его слова:

— Не переживай. Никакой у тебя не сердечный приступ. Сердце у тебя здоровое, сильное.

После этого он взял Клару за пальцы, чтобы она ещё раз посчитала пульс.

Мистер Чудник был лучшим учителем на свете. Умным, весёлым, а кроме того — невероятно добрым. И даже не просто добрым, а добросердечным!

Шагая вместе с Бри к дому, Нэнси всё время обдумывала это слово: «добросердечный».

— Вот мы говорим про человека: «добросердечный». Но вряд ли сердце может быть добрым, ведь правда? — спросила она.

— Вряд ли. — Бри была занята: она сосала леденец со вкусом винограда.

— А плохого человека можно назвать «бессердечным», — продолжала Нэнси. — То есть у него как бы нет сердца. При этом сердца есть у всех.

Бри кивнула. Нэнси видела: на самом деле ей неинтересно. А вот для Нэнси это было важно. Если сердце всего лишь одна из мышц, как их научил мистер Чудник, то почему люди влюбляются?