Осада переломилась.

Орден бежал.

Когда последний синий свет погас, Ветта всё ещё стояла у печати. Рука Кайрана была поверх её руки. Его плечо касалось её плеча.

Она не отстранилась сразу.

И он не принял это за разрешение на большее.

Просто стоял.

Дышал.

Жил рядом.

Марта подошла первой.

— Все живы?

Рейнар оглядел зал.

— Удивительно, но похоже.

Дарен прислонился к стене.

— Я бы попросил вина, но подозреваю, мне дадут отвар.

— Правильно подозреваете, — сказала Марта.

Элиана сидела на полу у разбитой печати. Лицо её было мокрым от слёз, взгляд пустым.

— Я не хотела умирать ненужной, — прошептала она.

Ветта посмотрела на неё.

Эти слова могли бы вызвать жалость.

Но жалость не отменяла крови на руках.

— Никто не хотел, — сказала Ветта тихо. — Но вы решили сделать ненужными других.

Элиана зарыдала.

Морвейн молчала.

И это было страшнее.

Потому что в её взгляде всё ещё не было поражения.

Только ожидание.

Ветта почувствовала резкую боль.

Сначала решила, что это остаток удара печати.

Потом боль повторилась.

Ниже.

Глубже.

Она замерла.

Кайран сразу повернулся.

— Ветта?

Марта побледнела.

— Миледи?

Боль пришла снова — волной, сильной и пугающе живой.

Ветта схватилась за живот.

Рейнар бросился к ней.

— Нет… только не сейчас.

Кайран подхватил её.

— Что происходит?

Рейнар поднял на него глаза.

В них впервые был настоящий страх.

— Схватки.

Марта закрыла рот рукой.

За окнами, где только что отступил орден, снова поднялся ветер.

А Снежная лечебница, спасённая от пустого льда, вспыхнула мягким золотым светом, готовясь принять самый важный крик в своей новой жизни.

— Нет, — прошептала Марта. — Нет-нет-нет, только не сейчас.

Ветта почти рассмеялась бы, если бы новая волна боли не согнула её пополам.

Кайран держал её на руках, и впервые она не думала о том, что это слишком близко. Боль выжигала всё лишнее: гордость, страх, обиды, недосказанные слова. Осталось только тело, которое вдруг решило, что среди разбитых печатей, дыма, крови и отступившего ордена пришло время привести в мир новую жизнь.

— Рейнар, — голос Кайрана стал низким, опасным. — Сделайте что-нибудь.

— Великолепная мысль, ваша светлость. Я как раз собирался стоять и любоваться.

— Рейнар! — рявкнула Марта.

— В малую родовую палату, — резко сказал лекарь. — Ту, что открылась утром. Быстро. Марта, вода. Чистые простыни. Травы из синего ящика. Не из зелёного, если не хотите, чтобы все уснули на трое суток. Дарен!

Огненный дракон, всё ещё в человеческом облике, выпрямился.

— Да?

— Если сунетесь с шутками, я вас отравлю. А пока держите двор. Орден может вернуться.

Дарен мрачно улыбнулся.

— Вот теперь мне дали достойное поручение.

Кайран уже нёс Ветту по коридору. Она сжимала его плечо так сильно, что наверняка оставляла следы, но он, кажется, даже не чувствовал.

— Дыши, — говорил он. — Ветта, смотри на меня. Дыши.

— Не командуйте… моим дыханием…

— Не командую. Умоляю.

Она открыла глаза.

И увидела его лицо.

Белое от страха.

Не княжеского. Не драконьего.

Человеческого.

— Боитесь? — выдохнула она.

— До безумия.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит… живой.

Он прижал её крепче.

— Издеваешься даже сейчас?

— Учусь… у Марты.

Позади раздался голос служанки:

— И правильно делаете! Только не тратьте силы на разговоры с мужчиной, который сейчас всё равно бесполезен!

Кайран не обиделся.

И это, наверное, было лучшим доказательством того, как сильно изменилась их жизнь.

Родовая палата оказалась светлой.

Ветта не помнила, чтобы заходила сюда раньше. Возможно, комната открылась только сейчас, когда лечебница поняла, что нужна не смерть и не битва, а рождение. Стены были покрыты тонкими золотыми узорами. В центре стояла широкая кровать с резным изголовьем, у окна — колыбель, старая, деревянная, но целая. Над ней висел знак раскрытой ладони.

Ветта увидела колыбель и заплакала.

Не от боли.

От внезапного, страшного понимания: это правда.

Её ребёнок приходит.

Не наследник престола.

Не ключ.

Не замок.

Не добыча ордена.

Ребёнок.

Её маленькое чудо, выросшее в сердце предательства, метели и спасённого дома.

Кайран осторожно уложил её на кровать.

— Я останусь.

Рейнар уже мыл руки в чаше с горячей водой.

— Если она позволит.

Кайран посмотрел на Ветту.

Не на Рейнара.

На неё.

— Можно?

Новая боль накатила, заставив её стиснуть зубы. Она протянула руку, и он сразу взял её.

— Можно, — выдохнула она. — Но если упадёте в обморок, Марта вас вынесет.

— Вынесу, — подтвердила Марта, входя с простынями. — И даже не надорвусь от уважения.

Кайран опустился рядом.

— Я не упаду.

Рейнар хмыкнул.

— Все так говорят.

За окном завыла метель.

Хотя ещё недавно небо было чистым.

Снег закружился вокруг лечебницы плотной белой стеной. Ветер ударил в ставни, но внутри палаты стало теплее. Печати на стенах вспыхнули мягким золотым светом. Дом закрывался от мира, охраняя то, что должно было случиться.

— Лечебница держит круг, — сказал Рейнар. — Хорошо. Очень хорошо.

— А плохо что? — спросила Марта.

— Плохо то, что роды ранние.

Кайран напрягся.

Ветта тоже.

— Насколько? — спросила она.

Рейнар посмотрел ей в глаза.

Не соврал.

— Достаточно, чтобы я волновался. Недостаточно, чтобы я сдался.

Марта резко сказала:

— Вот и славно. Сдаваться никто не разрешал.

Боль снова поднялась волной.

Ветта вскрикнула, сжала руку Кайрана. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони — крепко, но не больно.

— Смотри на меня, — сказал он тихо. — Я здесь.

Она смотрела.

И между схватками, между дыханием, между командами Рейнара и суетой Марты вдруг вспомнила первую главу своей северной жизни: холодный замок, бал, Элиану в белом, голос за дверью.

«Ветта мне больше не нужна».

Как далеко это было.

И как близко.

— Кайран, — прошептала она.

— Да?

— Если со мной…

— Нет.

— Послушайте.

— Нет.

— Не смейте забирать ребёнка от лечебницы.

Он побледнел.

— Ветта…

— Обещайте.

Он опустил лоб к её руке.

— Обещаю.

— Не от Марты.

— Обещаю.

— Не от Рейнара.

— Обещаю.

— Не от этого дома.

Его голос сорвался:

— Обещаю. Но ты тоже обещай.

— Что?

— Что останешься.

Она хотела ответить.

Не успела.

Боль разорвала слова.

Дальше время стало не временем, а кругом огня и льда.

Рейнар говорил спокойно, жёстко, уверенно. Марта поила её водой, вытирала лоб, ругалась на всех богов Севера и Юга сразу. Кайран держал её руку и повторял, что она сильная, что он рядом, что ребёнок живёт.

Ветта то слышала их, то проваливалась в золотую тьму.

Иногда ей казалось, что рядом стоит Лиана Вейл.

Не призрак — память дома.

Лиана держала ладонь над колыбелью и смотрела на Ветту с тихой грустью.

«Не отдавай страху право решать».

— Я не отдам, — прошептала Ветта.

Кайран наклонился ближе.

— Что?

— Не вам…

— Хорошо, — сказал он, хотя не понял. — Кому бы ни было — не отдавай.

Потом пришёл крик.

Не её.

Новый.

Тонкий, резкий, возмущённый.

Ветта замерла.

Мир остановился.

Рейнар поднял крошечное тельце, мокрое, красное, живое, и на лице его впервые за всё время появилась улыбка без тени горечи.