Дальше начались благодарности людям, которые самоотверженно помогали нации подняться с колен, но мы уже развернулись и направились в сторону площади.

— Отдельная благодарность Романовой Анне Александровне, чей род помог установить этот памятник в память о великом герое, принёсшего нашей империи мир и покой. Вечная память!

— В смысле Анне Александровне? — шокированный услышанным, я развернулся и направился обратно к постаменту, оттолкнув от него новых посетителей…

— Что вы себе позволяете⁈ — возмутился мужчина, который уже хотел оплатить услугу рассказчика.

— Прошу прощения, — Хина слезла, между нами, чтобы погасить конфликт, — Не знаю, что на него нашло, но вот… — она протянула мужику десятитысячную купюру и поклонилась, — Примите в качестве извинений!

— Не стоило… — пробормотал он, но бумажку всё-таки исчезла в кармане, — Пойдёмте, дадим иностранцу ещё немного времени… — забрав жену и ребёнка, он растворился в толпе.

— Что на тебя нашло? — возмутилась Хина. — Ты ведь сам не хотел скандалить!

Обляпав весь постамент, я так ничего и не смог обнаружить. Ни инициалов, ни адреса производителя этой шарманки, ничего, чтобы могло ответить на мой вопрос.

— Романова Анна! — я взял девушку за плечи и начал трясти, — Что ты о ней знаешь?

— Ты больной, что ли? — девушку вырвалась из моих рук, — Ничего не знаю. Ты ведь сам всё слышал. Она помогла поставить памятник! Наверное, родственница этого охотника. Может, мама или сестра. Откуда мне знать?

— А кто может знать? — я продолжил напирать.

— Ты издеваешься? — Хина начала меня побаиваться, — Она же русская. Вот у себя и выясняй!

Меня буквально затрясло от осознания того, что в этом мире могла существовать моя сестра. Нет, я и до этого предполагал, что такое возможно, но теперь, мне очень захотелось в этом убедиться лично.

— Он здесь! — Офелия дёрнула меня за плечо. — Слышишь⁈

Она посмотрела в сторону дороги, и я увидел кортеж из пяти броневиков, которые пронеслись вперёд…

(Минск, в двух тысячах метрах над городом, неподалёку от крейсера «Граф Цеппелин»)

— Командир, мы его нашли! — раздался радостный крик влетевшего в открытую настежь дверь, капитанского мостика, бойца.

Гавриил, привязанный тросом к стальному поручную, тяжело дышал. Уперев руки в колени, он пытался отдышаться, но радость от выполнения поставленной задачи всё равно вырывалась наружу.

— Мы его нашли! — вновь выкрикнул он, пытаясь перекричать завывания ветра, которые доносились снаружи.

Шторм не утихал ни на минуту. Капли дождя атаковали борта катера с такой силой, что в ушах давным-давно поселилась непрекращающаяся барабанная дробь.

— Знаю, — цесаревич чуть улыбнулся и медленно кивнул, приоткрыв глаза. — Но расслабляться не стоит. Это всего лишь очередное предположение…

Дар «радара», которым он был награждён с детства, фиксировал энергетические силуэты, которые находились на каком-то судне в километре от катера. Если бы не глушилки, которые скрывали большую его часть, то и проверять не потребовалось. А так пришлось отправлять на разведку Гавриила, чтобы тот смог при помощи своей магии понять, с чем они имели дело.

И всё же, цесаревич боялся спугнуть удачу. Операция по поиску императора Германской Империи тянулась уже больше недели, и каждый прожитый день всё сильнее давил на нервы. Николай редко позволял себе отдых — спал по часу, ел на ходу и постоянно копался в бесконечных картах, которые снимал с тел убитых врагов. Все силы, все ресурсы, все разведданные были брошены на то, чтобы найти и уничтожить этого человека.

Он перепробовал всё, что только можно. Захватывал и допрашивал офицеров. Брал в заложники генералов, сжимая их жизни в кулаке, словно хотел выдавить правду. Уничтожал укреплённые точки и бункеры, где, по слухам, мог укрываться император. Иногда даже шёл на откровенные безумства — отдавал приказы, после которых любой другой бы лишился сна, совести или звания. Но всё было напрасно.

Император будто растворился в воздухе. Ни одной наводки, ни одного намёка. Даже в главном штабе, который теперь контролировал Станислав Тангаров, не оказалось никого, кто бы имел хоть крупицу информации.

Николай прекрасно знал, чем занимался лунарианец, но не вмешивался. Зачем? Во-первых, связываться с ним напрямую было опасно. Разборки с существом из другого мира могли выйти боком даже для Николая. Этот псих, судя по всему, уже слетел с катушек, а значит, конструктивного разговора не получится. Пытаться угадать, где кончается его хитрость и начинается безумие — глупо.

А во-вторых, тратить время на него не имело абсолютно никакого смысла. Цесаревич не видел пользы от лишних слов и встреч, если за ними не стоял результат. Если этот выскочка, при всей своей власти и поддержке диверсантов, не смог выйти на след императора, значит, и толку от него никакого.

Николай не терпел пустой суеты. Он верил только в точные расчёты и конкретные действия, так что Тангаров оставался для него пустым звуком, за которым не стояло ничего, кроме завышенных амбиций. Не говоря уже о том, что этот урод мечтал схватить цесаревича и выдать в качестве наживки. Разбежался…

Но нужно отдать ему должное, если бы не безумные выходки, которыми он привлёк внимание верхушки аристократов, ничего бы вышло. Ползучие гады зашевелились, почувствовали возможность перекроить карту и сделали свой первый ход…

Всё изменилось в тот день, когда в штаб прибыл учёный. Бальтазар Штайнгард — имя, давно известное в верхах Германской Империи. Один из доверенных людей, имевших допуск к самому императору. Осторожный, педантичный, но в то же время опасный. Его появление в главном штабе мгновенно насторожило Николая.

Повезло, что Гавриил в тот день дежурил на поверхности и сумел сделать то, что не под силу многим. Он срисовал судно, на котором прибыл учёный. С виду — ничем не примечательный военный катер, мощностей которого было недостаточно, чтобы долгое время удерживаться в воздухе во время столь сильного шторма.

Кто бы мог подумать, что столь незначительное обстоятельство, какая-то мелкая деталь, едва уловимая на фоне общей суеты, станет ключом ко всей операции? Один необдуманный шаг, одна зацепка — и вся игра буквально перевернулась с ног на голову.

Катер, появившийся в тот день над штабом, не шёл со стороны линии фронта, не прибыл из лагерей снабжения. Он просто… возник. Словно выпал из воздуха. Сначала никто не придал этому значения, но потом, во время короткого обсуждения, кто-то из бойцов невзначай спросил, откуда именно тот появился.

Гавриил тогда пожал плечами и сказал как есть:

— Сверху, — ответил он. — Просто спустился с небес.

Казалось бы, что тут такого? Слова, сказанные бойцом спокойным голосом, никого не насторожили… Никого, кроме цесаревича. Николай не сразу подал виду, но внутри что-то щёлкнуло. Он много раз повторял про себя фразу про небеса, до тех пор, пока не понял её смысл…

Стоило цесаревичу высказать свои предположения, как всё моментально закрутилось. Уничтожение и захват модернизированного к погодным условиям катера, который бы смог продержаться в воздухе как минимум сутки. Последующий вылет из штаба, который сопровождался проблемами с пропуском. Вопрос пришлось решать кардинальным способом, но Николаю было плевать.

Цесаревич был уверен, что в условиях шторма найти их катер попросту невозможно. Даже если Станислав пустил бы на поиски все доступные ему ресурсы, куда лететь? В какую сторону?

А вскоре в штабе и вовсе начались бои, связанные с переворотом власти, о чём сообщил оставшийся на месте наблюдатель-мимик, от которого в бою всё равно никакого толка…

— Командир, что будем делать? — отдышавшись, Даниил задал самый главный вопрос.

— Атаковать. — спокойным голосом ответил Николай, глядя на открытую дверь, — Готовность десять минут!

— Есть! — хором ответили остальные.

Никакого плана у цесаревича не было. Да и какой тут план? Махина, которая находилась на высоте двух тысяч метров над штабом, была настолько огромна, что её не взять и ротой солдат, не говоря уже о том, что в отряде всего пять человек.