Она чертыхнулась, потому что не собиралась разрезать утиные грудки, только зазря подпортила одну. Поставила сковородку на плиту (Каэтано немедленно заинтересовался красивым синим огнем и получил лекцию по газоснабжению, добыче нефти и газа, а еще ценообразованию). Рут говорила быстро, но сквозь зубы, и готовила смесь из оливкового масла для жарки, чеснока, лука и специй. Натерла смесью утку и бросила шкуркой вверх на раскаленную сковороду. Посчитала про себя до ста, чувствуя, что Каэтано внимательно наблюдает за ней. Перевернула грудки, чтобы утка готовилась в своем жирке. И поставила воду на огонь для коричневого риса, а сама занялась простеньким овощным салатом, тоже на оливковом масле, потому что уксусную заправку терпеть не могла.
— Продавшие тебя родители еще живы? — хрипловатый голос Каэтано перекрыл стук ножа по доске и шипение мяса.
— А я должна была жестоко и показательно их убить? — Рут подняла бровь и забросила рис в кипящую воду. — Они даже не понимали, на что подписывались. Тебе ли не знать, что маги лгут.
— Черные — нет, — поддел ее Каэтано.
И сел напротив на барный табурет. А потом стащил у нее помидор черри и забросил в рот.
— Это страшный яд, ты сейчас скончаешься в муках, — Рут убавила огонь под рисом, поставила таймер, открыла окно и начала мыть ножи.
Каэтано ей не поверил, а Рут снова перекрыло от иронии и абсурда ситуации. Чудовищный черный хозяин ее кошмаров сидит на ее уютной кухоньке и жрет ее помидоры. Последнее почему-то больше всего бесило.
— Тебе обратно не надо? — спросила, указав в его сторону ножом. — Поди, рыцари уже давно твою империю поделили и приготовили теплый прием бывшему хозяину.
— Они верно мне служат, — Каэтано снова ухмылялся. — Даже в мое отсутствие. Уж об этом я позаботился. Не хочешь узнать, как у меня дела, как я тебя искал?
— Не хочу! — Рут перекосило. — Наверняка резал людей, забывая нормально пообедать, а когда крови становилось по задницу, шел выбирать девок из свиты посимпатичнее и строил их в очередь к твоей спальне!..
— Ревность? — перебил магистр и зашелся хохотом. — Сама сбежала, сама ревнуешь, все сама, молодец. Весьма самостоятельна для женщины. Нет, я жил не настолько однообразно. Привел к покорению еще парочку герцогств, разобрался с чумой. Любопытно, что источником заразы было проклятие. Как только я выжег проклятый замок и всю местность на милю вокруг, зараза перестала косить моих подданных.
— Ты же говорил, что чуму завезли корабли купцов с востока, — растерялась Рут.
— Завезли, да, но мои ритуалы и амулеты неплохо справлялись, пока болезнь не попала в проклятое место и не усилилась многократно. Мой мир полон магической грязи… а вот в твоем даже дышится неплохо! — и воспользовавшись офигением Рут, Каэтано отобрал у нее разделочный нож, подбросил его, играя. — С оружием ты обращаться толком не умеешь, руки вялые, нож тупой, в рыцари я тебя бы не взял. Но для женщины…
А затем великий и ужасный магистр Каэтано с непонятной усмешкой прошелся ножом по овощам, приготовленным для салата. Скорость нарезания и идеальность кубиков поражали.
— А я бы тебя даже распоследним подметальщиком бы не взяла на кухню! — опомнилась Рут. И пошла в туалет, чтобы хоть немного побыть одной, но Каэтано и сейчас устремился за ней.
— Я предпочла бы мочиться в гордом одиночестве, — зашипела она разъяренной змеей и захлопнула дверь перед носом хохочущего Каэтано.
Затем она немного посидела, пытаясь вспомнить хоть одну технику “успокаивающего нервы дыхания”. Но время кончилось, пришлось спускать воду и идти насыпать корма коту, который задолбал своим «жрать» под дверью сортира. А пока снимала утку и рис с огня, Каэтано сам пошел проверить, как работает чудесная уборная. Рут подавила детское желание запереть его там: дверь хлипкая, с одного пинка вынесет. И вообще, тыкать в него холодным оружием плохая идея. Это в Средневековье хорошо: прикопал труп в огороде, тряпочкой все протер и ножичком поскоблил. А сейчас замучаешься улики уничтожать, это тебе не сериал. В программе еще расчленить труп в ванной (Рут подавила позыв к тошноте), упаковать в пакеты и вывезти на малолитражке в лес. Надо придумать что-то попроще. Если получится…
Каэтано даже смыть за собой сумел — запомнил про кнопку. Рут тяжко вздохнула: многим современным мужчинам поучиться бы. Если еще и попал точно в цель, то хоть на сайте знакомств про это пиши под его фотографией: с руками оторвут. А что кровавый садист без тормозов, так это не баг, а фича.
Каэтано снова встал в дверях, наблюдая, как она сервирует стол.
— Готовка тоже одобряемое даже для высшего света занятие, — сказала Рут, не поднимая головы. — А кто не хочет, просто идет в трактир или покупает еду в лавках.
— Не все в твоем мире так чудесно, как ты мне хочешь показать, — отмахнулся Каэтано пренебрежительно.
— Но гораздо лучше, чем в твоем мире, где люди постоянно голодают и болеют чумой! — возмутилась Рут. — Будешь есть?
— Попробуй-ка из обеих тарелок, — велел Каэтано.
Рут, кипя негодованием, подчинилась. Потом, не дожидаясь высочайшего разрешения, села и принялась за обед. Каэтано помедлил, возвышаясь над ней, и опустился на облюбованный табурет. И расправился с едой быстро и аккуратно, утку прямо со шкуркой слопал.
— А без своих волшебных приспособлений сможешь это блюдо повторить? — кивнул в сторону плиты.
Рут вскинула брови, выбирая более дипломатичный ответ. У нее как раз возникла идея, что делать с Каэтано. Надо просто задействовать план «Б».
— Смогу, — наконец ответила.
— Отлично, — судя по довольному виду Каэтано, он уже предвкушал нормальную еду в своей проклятой Цитадели.
— Мы никуда отсюда не собираемся, — снова предупредила его Рут.
Каэтано только улыбался так, что хотелось его вилкой в глаз ткнуть.
— Как ты нашел нас? — сдалась она.
Каэтано встал и поманил ее за собой. Безошибочно прошагал к тумбочке у изголовья кровати и отодвинул ящик. Внутри, на черной коробочке с вибратором, лежала самодельная погремушка: шарик из проволоки на рукояти, а внутри катается камень из того самого ожерелья, которое магистр ей дарил. Зря она его сохранила. Но Бен хорошо успокаивался от этой штуки в младенчестве, и если погремушка была рядом, то крепко спал всю ночь.
— Надо было утопить вместе с остальными камнями, — прорычала Рут.
Она вернулась на кухню и заставила себя прикончить обед. Ей понадобятся силы.
Рут злилась на Каэтано все сильнее. Он снился ей в кошмарах. Он посмел заявиться к ней на порог с таким видом, словно она его сбежавшая рабыня. Он угрожал ей жизнью ребенка, на которого не имеет никаких прав! Сейчас еще начнет баловать Бена и вобьет между ней и сыном клин! Ну нет, она не позволит этого.
Рут подняла голову и встретилась с немигающим взглядом Каэтано. Они поиграли в гляделки, потом Рут ехидно спросила:
— Когда ожидается переход в твой мир?
— Как только я заполучу дракона, — Каэтано приблизился к кофеварке. — Как заставить работать эту штуку?
— Тебе кофе понравился? — Рут удивилась. Она специально сделала покрепче и без всякого сахара.
— Кофе… Я запомню. Хочу такой же напиток у себя в Цитадели пить.
— Вырасти сначала кофейное дерево, — Рут фыркнула.
— Ты этим займешься, — припечатал Каэтано. — А пока будь добра, сделай мне еще этого напитка. Законы гостеприимства и все такое.
— Лучше б я тебя в лесу том прирезала! — вырвалось у Рут.
— Тогда бы давно стала дерьмом, сожранная чудовищем из аномалии! — Каэтано, похоже, всерьез обиделся, и Рут пошла делать кофе, довольная горькой складкой у его рта.
Поневоле вспомнила, как и куда он ее целовал, а еще что у нее и близко не было нормального секса с тех пор, и вибратор спасал не особо, да еще и от ребенка прятаться приходилось.
Каэтано снова не забыл заставить ее попробовать первой, потом с видимым удовольствием отпил почти кипящей жидкости, черной, как его душа. Рут же обожгла язык и разозлилась. Но подходило время идти за Беном в садик, поэтому она загрузила в посудомойку грязную посуду (заодно пришлось объяснять, что в их мире она сковородки не драит), затем попыталась отменить выступление в клубе сегодня. Однако разозленный менеджер прислал ей гневное сообщение, что если она не придет, то может считать себя уволенной за прогул. Хорошо, что Каэтано не мог читать на их языке, иначе бы взбесился посильнее, чем сама Рут.
