Но когда Уолтер Хэйз умер, выяснилось, что он оставил компанию моему отцу, которого ранее называл «самым взыскательным молодым руководителем, с каким ему доводилось работать за сорок восемь лет». Под управлением отца скромная сеть превратилась в роскошную империю, включающую тридцать пятизвездочных отелей по всей Северной Америке и еще восемнадцать в процессе строительства, общей стоимостью миллиард долларов. Со временем он и сам стал чрезвычайно богатым и могущественным человеком, но сохранил имидж неприметного бизнесмена, для которого главное – не личная слава, а безупречная репутация его отелей. Каждый обладал собственной уникальной легендой – мифологической историей, которая вызывала у людей непреодолимое желание остановиться именно там. Это были места из списка заветных мечтаний, и Лиам Нун неустанно работал над тем, чтобы они неизменно превосходили все ожидания.

Последний абзац некролога посвящен личной жизни усопшего. Сообщалось, что у отца остались дети: дочь от первого брака и двое сыновей от второго. Жены (и тот факт, что все они бывшие) не упоминались.

Отец женился трижды, но при этом умудрялся сохранять связи со всеми семьями. Даже после расставания с моей матерью он изо всех сил старался поддерживать со мной хорошие отношения и прилагал максимум усилий, чтобы развод не нанес урон моему будущему. Впрочем, дело не только во мне. Отец стремился сохранить гармонию во всех сферах своего существования: в отношениях со мной и мамой, с его новой семьей, а затем и с последующей. Словно отыскав особый путь, он научился выстраивать жизнь так, чтобы ее части не пересекались; это давало ему возможность чувствовать себя полноправным участником каждой из них.

Я никогда не держала на него зла. У меня было прекрасное детство, проведенное с матерью в Кротон-он-Гудзоне. Мое сердце принадлежало родному дому, школьным товарищам и богатой истории нашего маленького уютного городка. Я искренне гордилась тем, что в центре, на пересечении главных улиц, стоит самый старый светофор во всей Америке. И меня совершенно не тянуло наведываться в роскошный нью-йоркский пентхаус, к отцу и неприветливой мачехе.

Несмотря на мою любовь, наша с отцом близость была ограниченной – его жизнь словно существовала в параллельной реальности. Мы встречались по пятницам, он неизменно приходил на все мои школьные спектакли, однако большую часть времени посвящал другим семьям, жившим в неведомых для меня мирах, о которых я имела весьма смутное представление.

Вот почему я так ошеломлена тем, насколько мучительно переживаю его уход. Сама боль понятна, но меня поражает глубина моей скорби.

В последний год, после смерти мамы, мы с отцом отдалились друг от друга. Ее уход словно воздвиг между нами невидимую стену. Наверное, все дело в том, что мама умерла скоропостижно: однажды вечером она возвращалась домой на велосипеде, водитель грузовика забыл включить фары – и вот ее не стало.

Мама занимала особое место в моей жизни. Она часто говорила: то, что делаешь с утра, и есть для тебя самое главное. Пока я росла, каждое утро принадлежало только нам двоим. С первыми лучами солнца мы отправлялись в город, покупали в пекарне свежий хлеб и горячий шоколад, а затем усаживались на берегу реки и разговаривали. Этот ритуал оставался неизменным, даже когда я поступила в колледж. Невзирая на расстояние, телефон звонил каждое утро ровно в восемь. Мы беседовали по пути на занятия, делились впечатлениями по дороге на работу и вместе выпивали кофе, пусть и находясь в разных местах. Именно эти ежедневные звонки были лучшим доказательством того, как сильно мама меня любила.

Невозможно выразить словами, насколько я опустошена после ее смерти. Уже четырнадцать месяцев подряд каждое утро в восемь я смотрю на телефон, надеясь услышать родной голос.

Мое запоздалое чувство преданности маме особенно ярко проявлялось в отношении к отцу. Я не могла контролировать свои эмоции, хотя знала, что мама никогда на него не сердилась.

Возможно, мой гнев покажется не вполне обоснованным. Отчасти он был вызван тем, что отец пытался играть более активную роль в моей жизни (чего никогда раньше не случалось). Другая причина заключалась в неутихающей скорби по матери.

Мне казалось неправильным, что в отсутствие мамы отец вторгается в мое личное пространство. Поэтому я намеренно оставила это место незаполненным, тщетно пытаясь сохранить память о маме столь же яркой, как при ее жизни.

Теперь, когда отца больше нет, я окончательно осознала бессмысленность своих поступков. Отчужденность не воскресила маму и не уменьшила горечь от потери обоих.

Что мне теперь делать? Понимание собственной неправоты пришло слишком поздно: некому выслушать мои извинения.

Вагон дергается и останавливается. Свет гаснет.

Пассажиры недовольно ворчат, но так даже лучше: никто не видит мои слезы.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.