Шаг за шагом я двигался по тропинке, что петляла вдоль скал и кустарника, изрядно припорошённая снегом, как плохо зашитая рана на теле земли. Под ногами хрустела изморозь, но я не мёрз – к удивлению самого себя. Видимо, пережитое давало о себе знать не только морально: тело, недавно погружённое в ледяные воды, теперь будто бы отказывалось признавать холод вообще. К тому же я, не особо афишируя, подпитывал себя магией огня – пусть и на минимуме, но этого хватало, чтобы кожа оставалась тёплой, а ступни при каждом шаге плавили корочку льда под собой. В этом даже было что-то… приятное. Как будто я шёл по тонкому стеклу, оставляя за собой ожог.

Я достал кристалл связи, всё ещё надеясь поймать хоть один мысленный шёпот, намёк, сигнал – что угодно.

– Эйна… Эми… Стелла, приём… – пробормотал я, сконцентрировавшись. – Ваш герой жив. В мокрой рубахе, босиком и с травмой доверия. Ответьте уже.

Ничего. Даже дрожи. Только ледяное молчание, будто сам воздух решил, что я не заслужил ответа.

Я тяжело выдохнул.

– Прекрасно. Значит, теперь я ещё и заблудший романтический идиот с нарушенной навигацией.

И как только я об это подумал, из-за поворота вышли две фигуры.

Сначала я подумал, что это дети. Они были маленькие, ростом едва ли мне до груди, в меховых накидках, с рожками, торчащими из-под капюшонов. Но стоило мне приблизиться, как я понял – ошибся. Сильно. Во-первых, по глазам – слишком уж хищные, слишком… взрослые. А во-вторых – груди. Огромные груди, совсем не детского калибра, туго затянутые кожаными корсетами поверх меха. Одна из них даже опёрлась на собственную, как на подушку.

– О-о-о, – протянула одна с расплывшейся ухмылкой. – А вот и он. Самый… удивительный человек. Русалка была права. Прямо подарок богов.

Она вышла вперёд – крупноглазая, с острым подбородком и ярко-алыми губами, что в сочетании с миниатюрным ростом делало её похожей на смесь эльфа и демонической барной певички.

– Меня зовут Замира, – томно произнесла она, склонив голову набок, отчего её рог загнулся почти к уху. – А это моя подруга Тиали, – вторая, чуть более круглолицая и пышная, махнула рукой, пожёвывая сушёную ягоду и ничуть не скрывая, что смотрит мне строго ниже пояса.

– Русалка нас предупредила, – продолжила Замира, обводя меня взглядом так, словно я был товаром на витрине. – Сказала, что мимо нас пройдёт удивительный человек с… большим будущим. Или чем-то большим, уж не помню точно.

Тиали прыснула и шепнула:

– Ага, вон оно у него под рубахой болтается.

Я сглотнул. Громко. Медленно.

– Рад встрече. Очень… тронут. И слегка… наблюдаем.

– Это ты ещё не знаешь, как мы можем наблюдать, – мурлыкнула Замира, двигаясь ближе и кружась на своих коротеньких ножках. – Но не бойся. Мы не кусаем. Почти.

– Слушайте… – я откашлялся, решив сохранять видимость адекватности. – Мне бы… помочь немного. Согреться, прийти в себя, связаться с друзьями. Может, у вас есть… не знаю… хижина без задних мыслей?

Обе переглянулись. Потом синхронно кивнули. Потом – ещё раз покосились на мою задницу, и одна даже нагло присвистнула.

– Конечно, – промурлыкала Тиали. – Мы как раз знаем одну хижину. С печкой. И очень… мягкой шкурой.

– Мы проводим тебя, герой, – добавила Замира, шагнув рядом и взяв меня за руку. – А ты, в ответ, расскажешь нам… всё. Прямо в деталях.

Я выдохнул и покачал головой.

Ну, слава богам, хоть не пикули. Хотя… не исключено, что хуже.

И мы пошли – по снегу, в сторону деревушки, к дымящимся крышам и новым проблемам, которые, я чувствовал, уже смеются мне навстречу.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее я чувствовал себя участником странной этнографической экскурсии по изнанке фэнтезийного мира, причём без подготовки, гида и с категорически неподходящей экипировкой. Дома здесь были приземистые, с толстыми крышами из соломы, утыканной костяными веточками, а за окнами мелькали лица – странные, незнакомые, не совсем человеческие, но уж точно не враждебные. Скорее – настороженные. Любопытные. Где-то между «Кто это?» и «Он, что ли, тот самый?..»

Уже на подходе я заметил, что в деревне живут не только тифлинги. Там, у хижины с резным порогом, сидел темнокожий эльф – с гладкой лысой головой, будто отполированной, и тонкой золотой цепью, что вилась у него вокруг шеи и куда-то под ворот. Он зыркнул на меня, как старший брат, заставленный встречать надоедливого кузена.

Чуть дальше, у колодца, стояли два сатира – толстых, с огромными круглыми животами и клочковатой шерстью на ногах, от которой тянуло стойким козлиным духом. Один из них вяло жевал травинку, второй – оторвался от бочки с мёдом и смотрел на меня так, будто я мог забрать у него последнюю кружку.

Мимо пробежала женщина с четырьмя руками, ловко держащая два ведра и одновременно плетущая косу. А из-за ограды высунулась пара голов рогатых гоблиноидов, напоминавших смесь циклопа и гриба – у одного из них на затылке трепыхалась тонкая жабья перепонка, переливавшаяся в такт его дыханию.

– Ага, – пробормотал я. – Добро пожаловать в дивный новый мир.

– Привыкай, – весело сказала Замира. – У нас тут каждый второй – редкий вид. Иногда даже с паспортом.

Меня проводили к хижине у самой окраины деревни – невысокой, но опрятной, с аккуратными резными ставнями и кривым дымоходом, из которого валил пар. Дверь распахнулась, и в лицо сразу ударило тепло. Такое настоящее, домашнее, вязкое – от камина, где потрескивали смолистые дрова, пылая жёлтым и оранжевым огнём, разбрасывая по стенам пятна света. Внутри пахло… вкусно. Не как в трактире или богатом доме, а по-деревенски: вялеными травами, древесиной, сушёными ягодами и тонким ароматом чеснока, запечённого где-то в углу под керамической крышкой.

В комнате стоял низкий столик, пара стульев, скамья, покрытая мехом, и большая корзина с сушёными корнями. Всё было скромно, но неожиданно уютно, как будто сюда приходили не жить, а выживать с комфортом.

Я рухнул на скамью ближе к камину, вытянул ноги, позволив теплу проникнуть в кости, и только тогда выдохнул по-настоящему. Впервые за последние дни я почувствовал, что не умру в ближайшие пять минут.

– Староста скоро придёт, – сказала Тиали, аккуратно стягивая с себя накидку и оголяя весьма выразительные формы. – Она хочет с тобой поговорить. Очень.

– Староста? – удивился я, чуть приподняв бровь. – То есть… она?

– Ага, – усмехнулась Замира, плюхаясь на шкуру рядом со мной. – У нас, как бы… перекос по полу. Мужиков маловато. А те, что есть – сатиры да шушера. Она покосилась в окно. – Один там, например, пытался устроиться к Амратоксу на завод. Не взяли. Маленький член и слабая спина.

– Что?.. – я чуть не подавился предложенным Тиали ароматным настоем. – Серьёзно?

– Мы не шутим с такими вещами, – фыркнула та, перебирая свои волосы. – Амратокс, ублюдок, даже в работягах хотел эстетики. И чтобы служили бессловесно. Псами. Мы его терпели, пока он нас не изгнал, – голос её стал холоднее. – Вот тогда всё и началось.

Я замолчал. Имя Амратокса резануло по памяти, как ржавое лезвие. Я понял, что в этом месте его не любят. Не просто боятся. Именно – ненавидят.

И вдруг мне стало ясно, что в этой деревушке может быть куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд. И, возможно, союзники – пусть странные, наглые и с короткими ногами – нашлись именно здесь.

Я только начал расслабляться, позволяя теплу от камина добраться до самых дальних уголков позвоночника, и мысленно прикидывал, сколько ещё мне дадут покоя, прежде чем случится новое безумие, как дверь в хижину отворилась. Тихо, без скрипа, почти грациозно – будто ветер вошёл.

И в следующую секунду я понял, что ошибался, полагая, будто видел уже всё.

На пороге стояла женщина, высокая – не по росту, а по осанке, как королева на диком троне. У неё была гладкая, почти глиняная кожа тёплого бронзового оттенка, будто она вылеплена из живой глины, а потом запечена на солнце. По плечам спадала тёмно-зелёная грива волос, в которую вплетены были мелкие веточки, кости и мох, но смотрелось это не дико, а как часть её тела, как будто она – дитя леса, в котором выросли все законы.