— Когда?

— Еще вчера.

Державин хмыкнул и снова полез за платком.

— Простужен что ли, Гаврила Романыч?

— Да это я так. Когда волнуюсь.

— Пусть у Салтыкова поджилки трясутся.

— Это не самодурство, — произнес он в пространство, закатив глаза вверх, словно желал разглядеть освещенный кинкетными бра плафон кабинета.

«Триумф России» — так называлась аллегорическая композиция над нашими головами. Очень символично.

— Ревизион-коллегия, Салтыков, — напомнил я ушедшему в свои мысли Державину. — Берешься?

— Да!

Судя по тому, как зачастил ко мне генерал-фельдмаршал, взялся Гаврила Романович крутехонько. То его не дозовешься — хвори одолели, встать не могу, — то через день с докладом. Он обстоятельно и нудно рассказывал о движении корпуса Багратиона к ганноверской границе.

В последний день марта он примчался ко мне на утренний доклад раньше всех — встрепанный и сверх меры возбужденный. Еле-еле дождался, пока я оденусь, оглашая криками приемную.

— Рапорт от генерал-лейтенант Капцевича! Из Копенгагена!

Я чуть не выбежал к нему в библиотеку.

Приоткрыл сам дверь:

— Быстро заходи! Что там⁈ Что⁈ — обрушился на Салтыкова с вопросами.

— 20-го марта английский флот атаковал датскую столицу. После отказа датчан принять ультиматум о выходе из Северной лиги.

— Результат⁈ Кто победил?

— Непонятно, — развел руками Салтыков, протягивая мне рапорт.

Петр Михайлович докладывал:

'Сего марта 20 дня 1801 года имел я дело на рейде Копенгагена с неприятелем в лице английского флота, выполняя поручение государя и союзнический долг перед доблестными датчанами.

Английские корабли под предводительством сэра Нельсона имели намерение прорваться на внутренний рейд через Королевский фарватер и принудить Данию к капитуляции, угрожая уничтожить ее столицу. В ходе ожесточенного боя, продолжавшегося с девяти утра и до позднего вечера, были потоплены три английских корабля и один захвачен, но взорвался. У датчан уничтожены семь больших кораблей — один капитулировал и сожжен, два затонуло, один взорвался, три приведены в полную негодность. Потери у датчан достигают полутора тысяч. Потери моего отряда незначительны.

Итоги сражения нельзя считать поражением союзников. Копенгаген остался за нами, не участвовавшая в битве большая часть датского флота не пострадала. Англичане отступили с превеликим трудом. Их потери неизвестны, в плен захвачено полсотни моряков, выбравшихся на берег. Есть основания полагать, что в ходе боя ранен вице-адмирал Нельсон. Его эскадра получила столь серьезные повреждения орудий, такелажа и корпусов, что перестала представлять собой боевое соединение и нуждается в серьезном ремонте.

Тем не менее, половина эскадры адмирала Паркера в сражении не участвовала. Намерения адмирала остаются непонятными. В ближайшие дни мы получим ответ, повторят ли англичане атаку или ограничатся блокадой Балтийского моря.

Русский отряд, как наиболее подготовленный в артиллерийском отношении, участвовал в бою, защищая форт Трекронор.

Полагаю, что успеху сегодняшнего дня мы обязаны исключительно действиям наших орудийных расчетов. С этим мнением согласны и кронпринц, и адмирал Фишер. Энергичная стрельба форта привела к уничтожению двух из четырех потерянных англичанами линейных кораблей. Один был изранен в корму, с носу и в такелаж, спустил флаг, брошен экипажем и затонул в ста пятидесяти саженей от берега. Другой взорвался от точного попадания в пороховой погреб.

Прошу Военную коллегию утвердить представление о награждении отличившихся офицеров и нижних чинов. Доношу о сем для надлежащего сведения и распоряжения'.

— Лаконично. И непонятно, что ждать дальше, — расстроился я, хотя и выдохнул. Копенгаген устоял, а это самое важное.

— Так принято рапорт составляет, кратко и по существу, — охотно пояснил Салтыков, излучая такое довольствие, будто лично зарядил орудие, коим ранило однорукого, полуслепого Нельсона, героя Абукира и любимца британских островов.

Никак награда старику мерещилась. Или мой приказ Державину поумерить пыл. Этого генерал-фельдмаршал жаждал куда больше, чем очередной бриллиантовой висюльки.

— Все, больше ничего?

— Списки для награждений, с краткими пояснениями. Но вы не кручиньтесь, государь. Уверен, что Военно-походная канцелярия получит еще один отчет, более пространный.

Генерал-фельдмаршал оказался прав.

Я провел день как на иголках, но все-таки дождался.

Граф Ливен прибыл во Дворец во время ужина. Привез донесение от Капцевича, даже не распечатав конверт.

Гречневые блины с луком были тут же забыты.

Мы уединились в Угловом кабинете и внимательно изучили письмо на мое имя. Потом обсудили прочитанное и, вроде как, составили полную картину.

Капцевич писал:

'Вверенный мне отряд русских артиллеристов прибыл за четыре дня до начала сражения, когда уже было известно, что англичане вошли в Зунд, пройдя шведским берегом и избежав пушек Кронборгского замка.

Наше появление было воспринято датчанами как несказанная радость. Они рвались сражаться и были благодарны за любую помощь. Кронпринц и адмирал Фишер выразили огромное удовольствие от рыцарского поступка Его Императорского Величества Павла Петровича'.

Благодарственные письма от датчан я уже получил. Порадовало, что они не стали тянуть одеяло на себя и согласились на мою просьбу создать единое командование. То есть взяли на себя обязательство не принимать решение о капитуляции или перемирии, если одна из сторон будет против. Впоследствии именно это сыграло главную роль.

Генерал-лейтенант одновременно и хвалил датчан за патриотический подъем, и ругал за неготовность. У них было много кораблей, но на половине не хватало обученных экипажей — не успели прибыть норвежцы, нанимаемые на сезон. Эта часть датского флота в бою участия принять не могла.

По этой причине кронпринц Фредерик заблаговременно укрепил порт и поручил командовать боеспособной эскадрой адмиралу Фишеру.

Тот расставил в линию старые линейные корабли, превращенные в плавучие батареи без мачт и такелажа. Подкрепил их фрегатами, корветами и канонерками. С фланга их прикрывал форд Трекронер, перекрывавший вход-выход в канал и на внутренний рейд. Защищать его, как ключевую точку обороны внутренней гавани, вызвался Капцевич.

Это укрепление на сваях в форме треугольника располагалось на воде в глубине рейда и имело деревянный 10-футовый бруствер — толще, чем у линейного корабля. Всего в форте находилось 66 орудий — одна 96-фунтовая карронада, тридцать пять 38-фунтовых пушек и тридцать 24-фунтовых корабельных. Орудия могли обстреливать внешний рейд только орудиями левого, северного фаса, а Королевский фарватер — правым фасом. Земляные валы отсутствовали, и наши больше всего опасались ранений деревянной щепой. Поэтому оставшееся время было потрачено на укрепление батарей турами с землей.

Осторожный Паркер разделил флот на две части, южную и северную. Большая, под командой Нельсона, была главной ударной силой. Меньшая готовилась нанести вспомогательный удар с севера, действуя против форта Трекронор.

Атака Нельсона на датчан казалась авантюрой чистой воды. Ему не только требовалось справиться с превосходящими силами неприятеля, но и выбраться из пролива, чтобы соединиться с Паркером. А проход по фарватеру запирал форт Трекронор под русским и датским флагами.

Более того, с самого начала англичанам не подфартило. У Нельсона имелось всего 12 кораблей, и два из них сели на мель до начала боя, а один не смог справиться с ветром. Так же и адмирал Паркер с 8 линкорами из-за противных ветра и сильного течения оставался весь день пассивным наблюдателем. Или просто не рискнул сунуться под пушки Капцевича.

Ослабленная эскадра сэра Горацио действовал, тем не менее, решительно и отчаянно. Она встала на якорь в кабельтов от датской линии из 18 судов и открыла ураганный огонь. Два бомбардирских корабля забрасывали бомбами гавань и город. Три корабля били по флагману «Даннеброг» под брейд-вымпелом адмирала Фишера.