Эти двое сначала переглядываются, а затем разражаются хохотом. Зверобой даже валится на спину и дергает ногами в воздухе. Досадно, но если сейчас показать, что обижаюсь, то потом не упустят случая подколоть.
– Я тоже полчаса смеялась, потом устала. Явно шмотки не от Кардена, зато комары не прокусят. Кто же здесь жил? – нужно перевести тему и состроить умную мордочку. – Кроватка там очень хорошо сделана.
– Не знаю, Анна. Кроме сказок там ничего не осталось. Была ещё фотография… но по ней ничего нельзя разглядеть. Слушай, мы со Зверобоем посовещались и решили, что сами с королевой ведьм вряд ли справимся. Силенки слабоваты. Надо бы у знающего человека совета спросить, – поглаживает набитый живот Драмир.
– Да уж, коль ты дурачок. Прост, как гороховый стручок, то обращайся сразу к магу. Он к раздумьям даст толчок, – глубокомысленно изрекает Зверобой.
– И?
– Чего «и»? – переспрашивает Драмир.
– Вот ты подал идею про знающего человека. А где его отыскать? Не у Зверобоя же спрашивать? Нет-нет, не надо кукситься и пытаться изобразить оскорбленного Пушкина. Я не Дантес и стреляться не буду. Мы тут уже полчаса и пока ещё не продвинулись ни на миллиметр в поисках Матильды! А вдруг она там… – пара всхлипов всё-таки вырываются из груди.
– Извини, Анна. Ты же не знаешь, что Матильда нужна королеве для свержения своих незадачливых сыновей. Тогда она останется опекуншей наследницы престола. Это нескорое дело, так что около месяца у нас ещё есть в запасе. Не плачь – мы что-нибудь придумаем. Да, мы по-глупому повеселились, извини. Давно друг друга не видели, вот и подурачились. Мы пойдем к колдуну Корню, он старик башковитый, он должен помочь, – негромкий голос Драмира успокаивает, завораживает, расслабляет.
– Тогда чего мы сидим? Пошли быстрее к этому, как его, Корню?
– Только закончился обед, а как завещал старик Архимед…
– Я тебя ударю по лбу!
– Ну чего ты? Нет, так нет! – испуганно поднимает руки вверх Зверобой.
– Давайте так. Я никого с собой не зову! Если надо, то с голой пяткой выйду против волшебной палочки. Если вы хотите помочь, то помогайте, а не задерживайте. Мы одолеем вместе любого врага и справимся с любым препятствием. Выдвигаемся через пять минут! Согласны? Вот и хорошо! Я верю в вас, мои доблестные защитники. А сейчас это… покажите, где у вас тут удобства?
– Вон там, в кустиках. Если увидишь что-либо страшное, то кричи.
Чего можно увидеть страшного в кустах? Я видела только милого ежика и пару подосиновиков. Зато, когда выхожу обратно, то обнаруживаю всю опергруппу готовой к выходу. Даже костерок потушили и закидали землей. На плечах котомки, на лицах решимость. От пиршества ни следа не осталось.
– Слушайте, ребята. А как мы пойдем, без оружия? – задаю вполне естественный вопрос.
– Ну, у Зверобоя есть лук, а я отберу у кого-нибудь меч, – беспечно пожимает плечами Драмир и белозубо улыбается. – Не беспокойся, и тебе найдем ножик. Ты им будешь защищаться от разных страшных монстров, а на привале будешь давать в зубах поковыряться.
Я ничего не отвечаю, лишь гордо вздергиваю подбородок и иду навстречу солнцу. Спустя десять шагов понимаю, что за мной не слышно топота ног. Оборачиваюсь. Мужчины стоят на месте и ковыряют носками зеленый дерн, даже посвистывают.
– Ну чего вы? Идемте же на поиски Корня!
– Да, но нам в противоположную сторону, – невинным голосом отвечает Драмир.
Я пытаюсь вложить во взгляд как можно больше негодования, но в итоге машу рукой и командую им двигаться первыми. Пусть показывают дорогу, а я буду храбрым арьергардом.
История двадцать первая, в которой мы встречаем шепелявого оборотня
Долго сказка сказывается у эстонского сказочника, да быстро дело делается при принятии закона об увеличении депутатской зарплаты. Бредем мы лесом дремучим, лазим по кустам колючим, отдаемся на прокорм комарам подлючим. Эх, Матильдочка, знала бы ты – на какие лишения идет твоя мамуля…
Матильду я постоянно пытаюсь вызвать могучим телепатическим ревом, но безуспешно. Или дочка от меня очень далека, или рев не такой уж и могучий.
– Не переживай, Анна! Ничего с ней не случится. Мы найдем Корня, узнаем, как навалять Верховной ведьме и освободим твою дочурку, – оборачивается Драмир.
– А где мы его найдем? Ты знаешь?
– Корень в старой пещере живет, вместе с ним обитает там кот. Колдун будет рад нас видеть, а вот тебя может… пошлет.
Я даже запинаюсь от такой перспективы – переться неизвестно куда за возможностью быть посланной? Ну, ничего себе, заявочки…
– Куда это он меня пошлет? Да я ему сама могу организовать эксклюзивный эротический пеший тур. Да я…
– Анна, не кипятись. Зверобой скорее всего оговорился. Никто тебя никуда посылать не будет, а если и пошлет, то только за нужными вещами. Так что…
Как именно Драмир хотел закончить свою речь, мне так и не удалось узнать, так как в этот момент прозрачный воздух доносит до нас волчий вой. Резкий, отчаянный. Так может провести ножом по кафельной плитке безумный маньяк, когда подкрадывается к жертве. У меня поджилки где-то под печенью покрываются инеем.
– У вас тут водятся во-волки? – я не в силах сдержать икоту.
– Нет, во-волки у нас водятся чуть дальше. Это, скорее всего перевертень заблудился. Надо бы ему объяснить, что сюда нечего соваться.
Драмир подбирается, словно гепард перед прыжком. Лицо становится строгим, как у директора школы перед отчетной комиссией. Из ножен на поясе он вытягивает длинный сверкающий нож, больше похожий на короткий меч римлянина. Зверобой вытаскивает стрелу и кладет её на тетиву лука. Он ещё больше становится похож на инопланетное существо из «Аватара». Мужчины вышли на тропу войны. Прямо заглядение!
Я же оглядываюсь по сторонам и поднимаю замшелую корягу. На всякий случай. Коряга скользкая и липкая. Кора слезает коричневыми лопухами.
– А кто такой перевертень? – шепчу я вовсе не потому, что страшно, а потому что… тихо как-то в лесу стало.
И в самом деле – птицы смолкли, ветви перестали переплетаться между собой и потрескивать. Трава прекратила шелестеть. Даже ветер спрятался в кусты боярышника и не показывался оттуда. Вой прозвучал ещё ближе. Я крепче сжимаю деревяшку. Зубы выбивают чечетку. Из маленького дупла вылез черный усатый жук, похожий на нашего управдома. Он очумело крутит башкой и прячется обратно, ну вылитый Семен Павлович.
– Перевертень – это оборотень. Человековолк. Если кинется из кустов, то падай и закрывай голову руками. Может, не укусит, а всего лишь пнет пару раз, – советует Драмир.
Ага, вот только пинка оборотня мне для полного счастья не хватает. Фигушки! Перехватываю корягу на манер бейсбольной биты и внимательно оглядываю кусты. Вдруг и взаправду выпрыгнет?
Вой раздается справа от нас. Раздается так близко, будто оборотень сидит в дупле вон того здоровенного дуба и воет в мегафон. А после тракторное рычание доносится уже с другой стороны, из кустов бузины. У меня внутри не только поджилки холодеют, а вообще все внутренности слипаются в один кусок льда. Ещё икота появляется, будто мало других забот.
– Ма-ик-альчики, не оста-ик-авляйте меня, пожалуйста.
– Конечно-конечно. Мы и тебя не оставим и его защитим. Перевертни сейчас вымирают, беречь нужно. Вдруг ты его поцарапаешь? – улыбнулся Драмир.
Так бы и пнула его за такие слова. Вот видит же, что меня колотит от страха, словно Паркинсон принял в свои объятия и не отпускает. Вредный какой. Но я сдерживаюсь, лишь делаю шаг ближе к ним. Всё же ближе к мужчинам. Зверобой шарит по кустам глазами, тетива звенит тоненько-тоненько, как беременная комариха при родах.
– Не мешайся под рукой, и не стой под стрелой. Если хочешь быть полезной, то возьми и песню спой, – шипит в мою сторону Зверобой.
– Че-ик-его? – я чувствую, как от удивления брови взлетают к корням волос и путаются в прядях.
– А чего? Музыка их успокаивает. Давай какую-нибудь колыбельную? Вдруг усыпишь зверюгу? – пожимает плечами Драмир. – Я бы сам спел, однако пою громко, но противно. От такой колыбельной хочется не уснуть, а утопиться.