– Признавайся, – Мила перегнулась через стол, ближе к Соне, – а как ты представляешь себе «идеального» парня? Тот, который спасет тебя из беды, или тот, кто будет читать твои книги и кивать, изображая понимание?

В голове Сони всплыл образ дракона – его взгляд был внимательным и завораживающим. Малиновое варенье, которое вскипело. Но описывать Макса нельзя было, ведь к нему у нее был исключительно научный интерес.

– Наверное… – Она замялась, сжимая кружку так, будто хотела удержать весь мир от вторжения в свое пространство. – Тот… кто просто будет рядом.

– Рядом, говоришь? – Мила хмыкнула, подперев ладонью подбородок. – С этим могут возникнуть сложности. Прямо под нами живет вампир, и… ой, его лучше обходить стороной. К тому же он уже староват. И слегка того. – Она покрутила пальцем у виска. – А этажом выше Макс… он дракон. В принципе, вариант… Хотя знаешь что? Вряд ли. Драконы ужасно консервативны и помешаны на чистоте крови.

На последнем Соня тихо ойкнула. К счастью, ни Мила, ни Лера не придали этому значения.

– Ладно, хватит про парней, – встряла фея с легким вздохом. – В конце концов, правило номер четыре…

– Не нуди, – перебила ее ведьма. – Правило гласит: не водить парней. Но болтать-то можно! Это же самое интересное!

Лера поправила очки, собрала пустые тарелки и пошла мыть посуду, предупредив, что это первый и последний раз, когда она делает все за всех.

– А ты? – Мила решила, что фее не спрятаться от вопросов за делом. И пока Лера молчала, ведьма успела уточнить, что сама пока не обременена романтическими узами.

– Нет, и не планирую заводить, – строго ответила фея, чувствуя спиной испепеляющий взгляд. – У меня слишком много работы. И тренировки. И учеба.

– Тренировки? Учеба?

– Изучаю гоблинский язык на курсах и хожу на бачату. – Лера чуть улыбнулась, вспоминая, как неловко выглядели ее первые шаги в зале. – Я уже говорила Соне, что хочу открыть школу для нас и для людей. А раз вся банковская система фактически подчинена гоблинам, то их язык тоже становится международным. Так что его изучение должно стать обязательной частью программы. Короче говоря, времени у меня остается лишь на сон.

– Ни себе, ни людям, – усмехнулась Мила, доставая из кармана магический шар, который противно заурчал у нее в руках.

Она провела пальцами по слегка мерцающей поверхности, и перед глазами всплыло сообщение от брата: «Что принести к чаю?» Едва Мила успела обдумать ответ, как тут же пришло следующее: «Зайду завтра, хочу извиниться».

Ведьма косо взглянула на Леру и спрятала шар. Сейчас здесь было слишком уютно, слишком тепло, чтобы портить атмосферу. Предупредит утром. А брат… брат ведь за парня не считается, правда?

Одна квартира – Два Мира - i_005.jpg

Глава 5

Кафе

Соня уютно устроилась за столиком, где вместо стула был широкий подоконник с мягкими подушками. В воздухе витали ароматы корицы, кофе и карамели – вполне обычное сочетание для столь необычного места. Забравшись с ногами и положив на колени блокнот, она делала творческие пометки.

Макс прошел мимо, оставляя заказ у пары. Девушка с ярко-зелеными волосами и прозрачной кожей, сквозь которую светились голубые жилки, будто внутри нее текло сияющее море, приветливо улыбнулась дракону. В то время как парень напротив нее – с заостренными ушами и серебристым взглядом – оценивающе проскользнул по Максу, а затем положил свою ладонь на руку девушки, отмечая свое право на ее внимание.

Затем дракон аккуратно, не задев крыльями ни одного стула, отнес напиток миниатюрной драконихе размером с кошку, уютно устроившейся на книжной полке. Она хмурилась, раздраженно пытаясь размахом золотистых крыльев не сбить книги. Но когда Макс наклонился, чтобы подать ей напиток, глаза ее засияли от восторга, а из ноздрей кокетливо вырвался дым в форме сердечек.

Соне показалось или Макс в ответ едва заметно завилял хвостом? Блокнот на коленях внезапно стал скользким, как мыло, и Соня судорожно вцепилась в него, чтобы тот не сбежал. Смотреть на дракона было категорически нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Она ведь пришла сюда собирать материалы для книги, а не глазеть на него, словно голодная кошка на сметану.

Но взгляд, предатель, снова и снова съезжал, куда не следовало. Вот гоблин пришел за эспрессо – и большие, сильные руки… то есть лапы, конечно же лапы! – подали ему крохотную чашечку. Вот парочка за соседним столиком закончила ревностный спор и попросила счет – и Соня уставилась на крылья, подрагивающие за его спиной.

«А если он их расправит, сколько места займут?» – с исключительно исследовательским интересом подумалось ей.

А улыбка… о, эта улыбка. Соня, разумеется, сочла ее издевательством. Потому что ну как можно млеть от драконьего зубастого оскала? Видимо, ровно так же, как можно позволять мыслям скатываться в откровенно запретные фантазии: как эти самые зубы могли бы – в ее романе, разумеется! – стянуть с героини нижнее белье.

С другой стороны… она ведь писала историю про дракона. Значит, наблюдения рабочие. Значит, она занималась матчастью к книге. Су-гу-бо.

Чешуя, попадая под свет янтарных и алых кристаллов, что заменяли лампы в кафе, мерцала так, словно на дракона вылили расплавленную карамель и та успешно застыла, подчеркивая каждую линию рабочего тела.

Мозг Сони раскалился так, будто его нещадно прожаривали драконьим пламенем (которое Соня, на свою беду, уже успела внести в список «обязательно увидеть вживую»). И именно в тот момент, когда она всерьез начала подозревать, что скоро у нее из ушей повалит дым, Макс повернул голову в ее сторону.

Соня оцепенела. И конечно же, отреагировала единственным логичным способом: задрала голову вверх и впилась взглядом в потолок так, словно у нее с ним роман.

«Ого. Потолок. Настоящий потолок. Черный камень. Сверкает, будто звездами усыпан. Великолепие-то какое…»

– Обсидиан, что ли? – пробормотала она, теперь уже искренне заинтригованная камнем. – Интересно, настоящий…

– Хм… действительно впечатляющий. – Голос Макса раздался в пугающей близости: он уже стоял рядом с ее столиком, держа в руках поднос. Уши Сони в момент покраснели.

– Я… э… да. Потолок. Красивый! – выстрелила она так резко, словно ее поймали с поличным. – Я это… отмечу. Для анализа. Архитектурного.

Алиби было готово. После этих слов никто и никогда не догадается, что она таращилась вовсе не на потолок минутой раньше.

– Для книги? – уточнил Макс, чуть склонив голову и пустив тоненький завиток дыма из пасти.

– Да! Конечно. Для книги. Архитектура… мм… потолков. Очень важная часть главы, над которой я работаю.

Разум в этот момент с грохотом впечатался в стену собственного идиотизма и, не удержавшись, медленно сполз вниз, оставляя за собой длинную полосу из стыда и неловкости.

– Рад, что ты решилась заглянуть. – Голос Макса в драконьем обличье звучал низко и грубо. А там, где человек с заиканием сделал бы паузу или поставил неловкий акцент, у него рождалось томное, затягивающее эхо, будто каждая буква была прожжена жаром изнутри.

– Я тоже, – смущенно произнесла Соня. – Здесь довольно мило.

– Принести тебе что-нибудь?

Соня медленно оглядела зал, и ее взгляд задержался на прилавке, где шоколадные трюфели с начинкой из перца чили затеяли неспешный вальс, оставляя за собой следы из корицы. Две марципановые лягушки недалеко от них увлеченно играли в кости, используя в качестве фишек замороженные вишни. Над столиком у окна порхали имбирные кексы-бабочки, рассыпая за собой крошки, похожие на сахарную пудру.

Что-то Соня очень сомневалась, что ей придутся по душе местные десерты.

– Эм-м… – Ее взгляд беспокойно перескакивал с танцующих трюфелей на азартных марципановых лягушек. – Можно что-нибудь… на твое усмотрение? Только чтобы оно не двигалось.

В этом маленьком «да» сквозило одновременно и доверие, и легкая тревога. В мире Макса даже десерт мог оказаться испытанием для нервов, желудка и ее воображения.