Едва различимый смех, после которого последовал торопливый шёпот и топот. Всё это длилось примерно с минуту, которую граф вместе с Андреем терпеливо стояли под дверью и ждали. Похоже, что не один только Семён решил воспользоваться отсутствием князя.

Что‑то хлопнуло, очень похожее на оконные ставни, а уже через пару секунд дверь осторожно открылась, и из неё показалось раскрасневшееся лицо Екатерины Никоноровны.

– Граф? Что вы забыли в магистрате так рано? Семён вам разве не сказал, что Дмитрий Романович уехал в столицу? Или его опять нет на месте? Всё же сбежал? Вот я ему устрою. Он у меня вылетит на улицу и даже дворником больше не сможет устроиться.

Женщина уже оседлала своего любимого коня и полностью открыла дверь, продолжая оправлять измятые блузку и юбку. Белые верх и чёрный низ, всё как и положено в казённых заведениях. Вот только про туфли заместитель князя совершенно позабыла и стояла босиком. Ничуть этого не смущаясь.

– Семён мне обо всём рассказал, но с делом, с которым мы пришли, я уверен, что вы справитесь и без присутствия князя. В любом случае вы оформляете все документы, а Дмитрий Романович их только подписывает.

– Да, это действительно так. Дмитрий Романович мне полностью доверяет и поэтому предоставил самые широчайшие полномочия. Так что я обязательно попытаюсь помочь с вашим вопросом, граф, – слегка наклонила голову женщина, показывая свою значимость. Шанин уже был уверен, что Елина всё сделает в лучшем виде.

– Дмитрий Романович всегда умел находить нужных людей. Ему очень с вами повезло. Может, мы зайдём в кабинет? А то как‑то не очень удобно разговаривать через порог.

– Конечно, конечно. Проходите.

Только сейчас Елина поняла, что стоит босиком, и помчалась вглубь кабинета искать туфли, дожидавшиеся её возле массивного деревянного стола, на котором сейчас царил беспорядок. И убирать его уже не было никакого смысла.

На дальнем конце стола лежал букет цветов, совсем свежий, коробка конфет и стояла бутылка кизлярского коньяка.

Ухажёр Екатерины Никоноровны явно знает толк в этом напитке и не скупится, когда приходит к даме. Но это личное дело Елиной. Она женщина незамужняя, и ничего предрассудительного в случившемся точно нет. Разве что всё это происходило в рабочее время и в кабинете главы города.

– Столько работы, приходится выполнять одной, даже не успеваю порой убрать всё вечером, – всё же попыталась хоть как‑то оправдать беспорядок Елина. – Так, с каким вопросом вы пришли, граф?

– Для начала позвольте представить вам этого молодого человека. Рогов Андрей Витальевич, студент третьего курса имперской академии, а со вчерашнего дня мой стажёр. Андрей, предоставь Екатерине Никоноровне все необходимые документы.

Парень тут же достал направление от академии со всеми положенными печатями, оттиском ректора и личной подписью князя Лобачевского. Удостоверение личности и жетон академии. Всё это он положил на стол перед Елиной, выбрав свободный участок.

– Рад знакомству, Екатерина Никоноровна. Граф не врал, когда говорил, что здесь работает крайне обворожительная дама.

Шанин не ожидал такой подставы от стажёра, поэтому незаметно для Елиной слегка ударил его по голени, стараясь не убирать улыбку. Хотя ему очень хотелось это сделать.

– Взаимно, Андрей Витальевич. Конечно, мне очень приятно слышать подобное сразу от двух молодых мужчин, – и, судя по взгляду, каким Елина одарила Алексея Валерьевича, его ещё ожидают не самые приятные последствия. – Но я всё равно не понимаю, для чего мне все эти документы? Что я должна с ними сделать? Заверить, как какое‑нибудь направление в командировку? Тогда это не ко мне, а в отделение академии.

– Екатерина Никоноровна, всё очень просто. Нам необходимо, чтобы Андрею присвоили титул. Для начала пойдёт и баронский.

– Что? Как присвоили титул, и для начала баронский?

Женщина окончательно перестала что‑либо понимать. Слишком редко в магистрат приходят с такими просьбами. Последний раз было семнадцать лет назад. И тогда Екатерина Никоноровна ещё здесь не работала. Зато Шанин знает, кто точно осведомлён о всех правилах и разбирается в законах лучше самого князя Бардашёва.

– Все сотрудники «Ока Государева» должны иметь титул, а вот у таких начинающих, как Андрей, его нет. Поэтому мы и пришли к вам, чтобы решить этот вопрос.

– Это что же получается? Что вы не настоящий граф? И сам князь Лобачевский…

– Дорогая моя, Екатерина Никоноровна, давайте не будем доводить до абсурда. Я – граф, самый настоящий. Титул присвоен личным указом его императорского величества Михаила Фёдоровича. Да, на тот момент, когда закончил академию, я был простолюдином, как и Андрей сейчас. И чтобы больше не смущать вас и не заставлять переживать, давайте обратимся к Кириллу. Он же, как всегда, находится в архиве?

Вопрос про автоматона магистрата заставил женщину нервничать. Она закусила губу, начала тяжело дышать, а глаза бегали по кабинету, словно в попытке найти способ незаметно сбежать.

– Екатерина Никоноровна, с Кириллом всё в порядке? Сейчас я это спрашиваю уже не как граф Шанин, а как представитель "Ока Государева», в чьи обязанности входит в том числе и контроль над всеми автоматонами Новограда. Где он?

Елина вздрогнула, губы затряслись, и она мельком глянула на окно, которое всё ещё оставалось открытым. Говорить ничего не было нужно. Граф понял всё и так. Аккуратно отодвинув женщину в сторону, он оказался возле окна и выглянул, чтобы увидеть потрёпанного автоматона, стоявшего возле закрытых дверей магистрата.

Странно, но грохота падения совершенно не было слышно. Хотя, казалось бы, автоматон в основном состоит из металла, и даже самый маленький из них при падении должен поднять достаточно шума, чтобы можно было услышать через закрытую дверь. К тому же в отсутствие князя никто не мог поддерживать здесь необходимые чары.

Выходит, что автоматон смог как‑то смягчить падение или вовсе приземлиться на ноги, что для него практически невозможно. И в то же время Кирилл был автоматоном третьего ранга, и падение со второго этажа не могло ему навредить. Максимум – испортить одежду. Но, насколько видел граф, там пострадал только один рукав, и вроде штанина болталась немного странно.

Кирилл всегда выглядел как типичный сотрудник любого архива: серые брюки, белая рубаха, коричневый жилет и чёрная бабочка. В таком же виде стоял под дверью магистрата. Семён очень удивится, когда вернётся, и Шанин, как человек слова, даст ему необходимое время. К тому же Екатерина Никоноровна сама себя подставила.

– Госпожа Елина, не хотите мне ничего рассказать? Ведь это вы сами купили цветы, коньяк и конфеты? Так?

Женщина уже поняла, что её тайна раскрыта, и теперь у неё был шанс сделать так, чтобы она осталась только между людьми, находившимися в кабинете.

– Вы правы, граф. Всё это купила я сама. Как и отправила всех сотрудников в отпуск на сегодняшний день. Могу я хоть раз ощутить себя любимой и желанной? Разве я многого прошу? А Кирилл… Он такой… необычный. Такой внимательный и заботливый. Такой умный.

– Такой автоматон, – не смог сдержаться Андрей, который также уже всё понял и никак не мог уложить произошедшее в голове.

Из магистрата они вышли минут через сорок, когда все формальности были соблюдены, документы отправлены в работу, а с женщиной, решившей, что она влюбилась в автоматона, проведена воспитательная беседа с небольшой лекцией, которую провёл Андрей.

Чудны психологические заболевания в своих проявлениях.

Стояла отличная погода, светило яркое солнце, дул лёгкий ветерок, и жизнь казалась совершенно беззаботной до того момента, как машина Шанина не припарковалась возле полицейского управления.

Что оказалось довольно проблематично. Везде крутились машины управления, и сотрудники сновали туда‑сюда, словно произошло что‑то крайне серьёзное.

Шанин и не помнил, чтобы хоть раз видел подобное. Даже когда в город приезжал император, всё было гораздо спокойнее и организованней.