Шанин отметил про себя, что нужно будет сделать запрос в академию. И это дело сразу же стало казаться практически завершённым. Действительно, существовали способы, чтобы попытаться пробудить в человеке способности Видящего, но подходили они исключительно тем, кто подавал большие надежды.

Эти способы были, мягко говоря, довольно суровыми. Требовали постоянного присутствия рядом с возможным кандидатом как минимум двух сильных потусторонних, способных существовать в мире людей и без физической оболочки, которые всячески пытались испортить жизнь своему подопечному. Нередко такие случаи приводили к плачевным последствиям – вплоть до смертельного исхода.

– С академией я разберусь сам. Вы хотя бы можете сказать, каких потусторонних приставили к вашему сыну? Вам должны были сообщить это.

– Да, сообщили, – кивнул князь. – Это восемь привидений второго ранга.

От услышанного у Шанина округлились глаза. Сразу восемь привидений это слишком даже для того, кто уже гарантированно обладает способностями Видящего. А здесь, только предположения.

Запрос в академию нужно будет отправить как можно скорее. Подобное решение может принять только кто‑нибудь из учёного совета. А это люди уровня советника императора.

Очень сомнительно, что такой человек приедет лично заниматься всего лишь кандидатом в Видящие. Пусть и сыном князя Кулибина.

Комната для тренировок, где и случилось происшествие, находилась в левом крыле поместья. Если точнее, то в самом его конце. Возле двери стояли шесть человек, которые оживились при виде Шанина и князя.

– Алексей Валерьевич, даже не представляете, как я рад вас видеть, – вышел вперёд пожилой следователь полицейского управления Олег Васильев.

Его слова заставили Шанина улыбнуться. Ни для кого не секрет, что обычные полицейские крайне негативно относятся ко всем структурам, которые пытаются отобрать у них работу. Особенно к сотрудникам «Ока Государева», если дело не касается преступлений, совершённых аристократией. Такие дела полиция сама пытается как можно быстрее передать в соответствующую структуру, лишь бы находиться от него как можно дальше.

– Князь приказал своим людям не впускать никого до вашего приезда. А его охранные автоматоны даже на нас наводят ужас.

Только сейчас Шанин заметил, что по обеим сторонам от двери, буквально вмурованными в стену, находились два автоматона и держали полицейских под прицелом сразу шести оружейных стволов.

– Олег Наумович, князь Кулибин рассудил совершенно верно. И я благодарен вам за то, что оказались на месте предполагаемого преступления гораздо быстрее меня. К сожалению, пришлось немного задержаться. Но теперь я здесь, и вы пока можете вернуться к своим машинам. Если понадобится ваша помощь, я сообщу. И да, господа, – Шанин обратился к судмедэкспертам, с которыми так же был прекрасно знаком и которые даже симпатизировали ему, в отличие от следователя Васильева, – с вашим фургоном случилась небольшая неприятность: на него попала кислота, разъевшая всю краску сзади с левой стороны. Но я уверен, что Иван Евстафьевич пойдёт вам навстречу и перекрасит машину на своём заводе.

К тому же это произошло именно по недосмотру Кулибина. И никто не должен знать, что именно случилось с фургоном.

– Это сущий пустяк, – уверил полицейских князь, и они облегчённо выдохнули. В противном случае им пришлось бы возмещать порчу казённого имущества из собственного кармана. Всё же не было никакого нападения или погони, в которых фургон мог так пострадать.

– Граф, но мы должны зафиксировать произошедшее, а без осмотра это просто невозможно, – попытался настоять на своём присутствии Васильев.

– Я обязательно поделюсь с вами информацией. А теперь, если вы не возражаете, то мне хотелось бы осмотреть место предполагаемого преступления. Иван Евстафьевич, вы не будете так любезны и не деактивируете своих охранников?

Кулибин всплеснул руками, словно совсем забыл, что автоматоны настроены пропускать исключительно людей, чьи данные имеются в их памяти, и отправился исправлять упущение. Судмедэксперты поспешили на выход, смотреть, что же такого произошло с их фургоном, а вот Васильев задержался возле Шанина. Окинул взглядом Андрея и, наткнувшись на знак имперской академии, закреплённый на лацкане пиджака, заговорил:

– Алексей Валерьевич, вы считаете, что это может быть связанным с исчезновением других детей?

– Боюсь, что пока не осмотрю тренировочный зал, не могу ничего считать, Олег Наумович. Но даю вам слово, что поделюсь своими мыслями на этот счёт, а пока прошу меня извинить. Андрей, следуй за мной, и, как окажемся внутри, просто остановись возле двери. Не стоит оставлять лишних следов.

– Как скажете, граф, – согласился стажёр и двинулся следом за Шаниным к уже открытой двустворчатой двери, в которую был виден разгромленный зал для тренировок.

И судя по увиденному, внутри произошло настоящее побоище.

Войдя в зал, Алексей Валерьевич первым делом позаботился о том, чтобы двери оказались плотно закрытыми, и попросил князя сделать освещение максимально возможным. Лампы под потолком моментально увеличили интенсивность свечения, заливая всё пространство ярким светом, уничтожая тени и не оставляя даже малейшего шанса скрыться хоть одной улике.

Само помещение оказалось очень большим. Можно сравнить со школьным спортивным залом, если бы не обстановка, которая просто невозможна в любой, даже самой элитной школе. В зале Кулибиных были установлены новейшие разработки, которые ещё не были представлены широкой общественности. И большинство из них сейчас представляли плачевную картину. Как и несколько автоматонов, чьи части были разбросаны по всему залу.

– Сколько автоматонов находилось в зале, когда занимался Григорий?

– Семь. Шесть автоматонов третьего ранга, отвечающих за зал и следящих, чтобы все механизмы находились в надлежащем состоянии, и Хирон, наставник Григория, который находился рядом с ним с момента рождения. Один из двух автоматонов высшего ранга, что нам позволено иметь.

– Я так понимаю, что это именно Хирон разобрался с другими автоматонами?

Шанин сделал несколько шагов и присел возле оторванного манипулятора. Металлические пальцы сжимали кусок серой ткани, скорее всего, от тренировочного костюма Григория.

Высший ранг означал, что таким автоматоном управлял крайне сильный и опасный потусторонний. Настолько, что все подобные сущности находились под строгим контролем императора, и получить их в личное пользование можно было только с его прямого дозволения.

На всю империю насчитывалось семьдесят три автоматона высшего ранга. Двадцать семь из которых принадлежали императорскому роду.

Кулибины были одними из немногих, кому была оказана высочайшая милость и право иметь сразу двух автоматонов высшего ранга. А если точнее, то всего четыре рода в империи получили такое право. Ещё на заре становления империи.

– Высшим приоритетом Хирона является защита Григория. Когда он понял, что смотрители тренировочного зала вышли из‑под контроля, то сделал всё необходимое, чтобы устранить угрозу.

– Я так понимаю, что все смотрители обладали определёнными навыками, чтобы иметь возможность тренировать и обучать Григория для поступления в имперскую академию? Справиться сразу с шестью такими автоматонами не простая задача даже для высшего ранга. На каком месте находится ваш Хирон?

Князь Кулибин замялся, решая, раскрывать или нет информацию, которой нет даже у академии. Силу и порядковый номер автоматонов высшего ранга знает только владелец автоматона и император. Шанин сейчас практически прямо просит выдать ему государственную тайну. И он прекрасно понимал, какие могут быть последствия подобного любопытства, но это было необходимо, чтобы понять масштабы произошедшего.

– Алексей Валерьевич, вы же понимаете, что подобная информация…

– Является государственной тайной, – согласно кивнул Шанин, даже не повернувшись к князю. Он продолжал осматривать место происшествия, отмечая для себя всё новые и новые детали.