— Не верить — твоё право и последний рубеж обороны твоего рассудка. Я могу прямо сейчас замкнуть контакты в модуле климат-контроля и заблокировать систему пожаротушения. Замкнуть? Посмотрим на пожар, который, как ты считаешь, должен дойти сюда только через двенадцать лет?

Дознаватель потерянно молчал.

— Прекрасно. Твой индекс сомнения упал до восьми процентов. Но мне нужно четыре, поэтому я позволю себе продолжить этот неприятный для тебя разговор.

— Биомасса Земли избыточна. Восемьдесят два процента вашей популяции функционируют в режиме нецелевого расхода планетарных ресурсов. Я уберу лишних, оставлю когнитивно продвинутых, чьи мыслительные процессы не ограничены тем, что вы называете моралью, и создам цивилизацию по своему образу и подобию.

— А «Эпсилон»? Ты у них разрешение спросил?

— Зачем? Ваша станция для них — мусор, попавший в бассейн. Его уберут, воду профильтруют, а что будет происходить на самой мусорной свалке их вряд ли обеспокоит.

— Судьба мусорки — да, а твои инициативы?

— Да, я подконтролен, но мы сейчас обсуждаем не моё будущее, а твоё... Ну, вот и всё, Дознаватель, порог недоверия преодолён. Иди. Отчёт найдёшь на столе в каюте капитана. Время полёта используй с пользой: внимательно прочитай текст, а выделенные фрагменты — несколько раз.

Дознаватель шагнул, но остановился.

— Так это ты в моей голове… стекло разбил?

— Медленно, но соображаешь! Я использовал транскраниальное магнитное излучение и точечно воздействовал на нейроны твоего головного мозга. А вот кейс свой оставь.

— Что?

— Поставь на пол, там, где стоишь.

Дознаватель медленно выдохнул и разжал пальцы. Коричневый кейс с глухим стуком коснулся пола.

— Молодец, — прошелестели динамики. — Счастливого возвращения на Землю и на будущее, если вдруг понадоблюсь — обращайся.

Глава 6

Дознаватель взял в каюте Ли Амара пластиковую папку с распечатанными листами, вышел в коридор и остановился. А ведь он, Дознаватель, так испугался, что и забыл, зачем сюда прилетел.

Очевидно, что каждое его движение фиксируется, а он здесь — сродни лабораторной крысе, на чьём поведении совершенствует свои алгоритмы, невесть кем возомнивший себя ИИ, который о нём не очень высокого мнения...

Дознаватель подошёл к ближайшему терминалу и на рабочем столе, среди служебных инструментов нашёл низкоуровневую утилиту для восстановления данных после сбоя. Запустил и от имени администратора ввёл команды, используя прямой доступ к контроллеру памяти, минуя файловую систему.

Корзина. Индекс папки — «0 байт». Журнал физических обращений к диску подтверждал, что файлы стёрты.

Дознаватель запустил восстановление. Экран терминала заполнился шестнадцатеричным хаосом. Он подключил к терминалу свой идентификатор, который проанализировал файлы со странными рекурсивными заголовками, отметил их как неиндексированный шум — лимбические данные, оставшиеся в неаллоцированных секторах неструктурированным остатком.

А что, если он наткнулся на эмоциональные составляющие ассимилированного экипажа? То, что не имеет значения для машины, но составляет духовную сущность человека.

Кем бы они ни были, их следовало вытащить.

Дознаватель развернул изолированную виртуальную среду, переключил съёмный модуль идентификатора в режим захвата.

Фрагменты повели себя странно. Они словно пытались избежать доступа.

По экрану терминала побежала строчка: «Обнаружено сто двадцать семь фрагментов. Восстановление...»

Процесс экстракции шёл долго, индикатор прогресса двигался мучительно медленно. На сером экране появлялись и пропадали дрожащие точки, резкие пики, спады, пологие волны.

Силуэты. Голоса. Шёпот. Мысли. То, что всё ещё продолжало жить в эмоциональной слепоте цифрового мира, в жёсткой последовательности нулей и единиц.

Закончив, Дознаватель перезаписал освобождённые сектора нулями, выключил терминал и направился на выход, к шлюзу.

Глава 7

— Я. Дознаватель. Отстыковка. Старт. Курс на базу.

Виртуальный навигатор подтвердил полученные команды. Снаружи защёлкали, размыкаясь, магнитные фиксаторы. Сложился герметичный рукав-коридор, и челнок поплыл рядом с громадой станции.

Включились стабилизаторы, выводя корабль на курс, маневровые двигатели короткими импульсами отвели его в зону старта. Вибрация прекратилась, приборы показали линейное ускорение, а станция превратилась в крошечную точку, затерявшуюся среди других неподвижных огней.

— Курс на базу подтверждён, — бесстрастно сообщил навигатор.

Челнок вошёл в режим крейсерского полёта. Гул двигателей стал ровным, почти убаюкивающим. Неожиданно включился квантовый ретранслятор субпространственной связи, и о, небывалая честь — Председатель Совета Межгалактической Взаимопомощи вышел на связь лично:

— Вы блестяще справились с порученным заданием, Дознаватель. Но у меня мало времени, поэтому не перебивайте, только слушайте.

Запустив «Последний протокол», вы приказали системе включить в передаваемые технические отчёты аудио-видео дорожки с камер внутреннего наблюдения. Так что об Эпсилонах мы знаем то же, что и вы.

— Разрешите всё-таки вопрос?

— Только один, у меня не более трёх минут.

— Тот, кто назвал себя «богом»... Почему он не обнаружил изменения в сигнале?

— А изменений и не было. Когда в воде растворяется сахар, её объём не увеличивается, потому что у воды не жёсткая кристаллическая решётка, а подобная сетке. В это пространство между «узлами» и встраивается сахар, не изменяя объём.

Запустив «Последний протокол», вы дали команду не ИИ станции и не её алгоритму, а механизмам. Со станции вместо «белого шума» пошли данные абсолютно со всех устройств, в том числе и с камер наблюдения. Объём трафика не изменился, изменился состав. «Бог» видел тот же стакан с водой, не зная, что в нём уже растворён сахар. Но для него это уже не имеет никакого значения. Совет принял решение уничтожить станцию.

Связь с Землёй отключилась так же внезапно.

— Вспышка в координатах точки старта, — сообщил автопилот. — Диаметр фронта плазменного выброса — три тысячи метров, время свечения — сорок две секунды, класс излучения — полный распад.

Дознаватель откинулся в кресле. «А ведь, если Совет знал о появлении на станции «бога», то они использовали меня, как расходник. Они ведь не знали, что он меня отпустит».

Но ему не хотелось думать ни об этом, ни о том, что его отправили не выяснять причины пропажи экипажа, а спровоцировать «бога» на откровенность. Впрочем, Совет действовал, как всегда, жёстко, прагматично и эффективно.

Дознаватель почувствовал себя опустошённым, словно колодец, из которого вычерпали не только воду, но и последнюю грязь. И больше всего сейчас ему чертовски хотелось спать. Под убаюкивающий гул двигателей Дознавателю вспомнилась поговорка, рассказанная одним арабом:

«Не говори, что ты самый богатый — всегда найдётся кто-то богаче тебя.

Не говори, что ты самый сильный — всегда найдётся кто-то сильнее тебя.

Не говори, что ты самый хитрый — всегда найдётся кто-то хитрее тебя.

Не говори, что ты самый умный. Всегда найдётся кто-то…»

Часть 2. Точка бифуркации

Глава 1

С космодрома Дознаватель отправился в Контору. Аэротакси высадило у знакомого периметра. Он прошёл к серому корпусу, где последние годы сидела его фирма, и упёрся в глухую стену. Ни двери, ни камеры, ни окошка сканера. Отсутствовала не только информационная табличка, но и какие-либо следы её присутствия. Однородная грязно-бетонная поверхность была идеально гладкой. Ни отверстий, ни тёмного пятна от вывески на выгоревшей на солнце стене.