– Какая наглость! – заявила Поля. – Давай я ей позвоню и скажу, что у Лёшиной мамы день рожденья?
– Полюшка… – Я остановила ее, поскольку она уже схватила Лёшин телефон и на самом деле собиралась позвонить Лизе. – Покажи лучше, какой замечательный подарок ты мне придумала.
– Мам!.. Не заболтаешь меня! Лиза! Лёша пришел к своей маме на день рожденья, ты можешь отвезти детей сама? – успела все-таки сказать Поля, прежде чем Антон взял у нее телефон.
Лёша сидел и молча наблюдал за этим, слегка улыбаясь. Лёша любит Полю и любит Лизу и любит меня и свой, то есть наш, дом. И я уверена, что он совершенно не хотел убегать в планетарий, но сказать «нет» Лизе, наверное, сам не смог.
Антон вальяжно ушел в другую комнату, поговорил там о чем-то с Лизой, так же вальяжно вернулся. Поля тем временем принесла очаровательную шкатулочку, совершенно не пригодную для хранения в ней чего-либо, но с такой старательностью и талантом украшенную росписью, какими-то необыкновенными камушками, бусинками, пуговичками, что я сразу поставила ее себе на туалетный столик, чтобы, просыпаясь и засыпая, видеть ее.
– Планетарий не отменяется, но на полтора часа переносится. Никто, кроме Лизы, космосом не интересуется, но у Лизы всё строго.
Лёша радостно кивнул, а Поля засмеялась, прыгая: «Ура! Ура-ра!!!» Антон подошел к Лёше и подмигнул ему, протягивая ладонь:
– Дай пять! – хлопнул его по ладони и пододвинул свой стул к младшему брату.
Когда мои сыновья садятся рядом, и сбоку еще крутится, смеется, задирается к братьям, подмигивает мне, скачет Поля, я чувствую себя абсолютно счастливым человеком. Здорово было бы, если бы у Антона на руках сидел трех- или четырехлетний собственный ребенок, но ведь об этом можно мечтать. И я мечтаю.
Лёша спохватился, сбегал в прихожую и принес огромный торт, про который он забыл, потому что с ходу, увидев всех нас, стал смеяться, не зная чему. Торт испекла Лиза, старательно разрисовала кондитерскими красками, украсила бока тоненько нарезанными клубничками, сверху уложила изящные шоколадные веточки…
Я с укором взглянула на Полю, надо было, конечно, не поддаваться ее смешкам и уговорам и пригласить Лёшину жену, с которой он никак не распишется, но живет уже не первый год. И кажется, доволен своей жизнью. Лёша хороший, но своеобразный человек, и жить с ним будет не каждая женщина, понимать его, терпеть странности. Почему они не женятся, я не знаю, думаю, так им удобней. Я пыталась спросить об этом Лёшу, но он ни разу не нашелся, что мне ответить, хлопал глазами, растерянно улыбался, и я отстала.
– Давайте так, – я обвела глазами детей, – кто первый из вас родит, я тому подарю дедушкин трофейный кортик и еще…
– Сомбреро с дачи! – хохоча, подсказала Поля. – Которое тебе кто-то подарил на двадцать пять лет!
– Нет, – я покачала головой. – Я в сомбреро в саду сорняки пропалываю. И сомбреро у меня с детства, его папа привез из Колумбии, он был там на конференции. Я подарю фамильное ружье, оно, между прочим, девятнадцатого века.
– Из которого наш прапрапрадедушка убил своего соседа? – хмыкнул Антон.
– Ранил, Тоша. И за дело. В общем, имейте в виду – фамильные драгоценности для первородящего уже готовы.
– «Я б для батюшки-царя родила богатыря…» – засмеялась Поля. – Мам, ну даже не смешно!
– А что мне с вами делать? Почему никто рожать не хочет? Поле – двадцать один, ладно, она еще мала, но Тоше скоро уже…
Поля не дала мне договорить:
– Мамуль, он еще не решил, кем будет, когда вырастет. Какие ему дети?
– Ну, хорошо. Тоша – ловелас. – Я погладила сына по гладкой, ровной щеке. – А Лёша? Почему ты своих детей не рожаешь?
Младший сын удивленно взглянул на меня и перевел глаза на Антона, ища у него поддержки.
– Мам… – Антон подошел ко мне, крепко обнял. – Пожалуйста, давай не будем.
– Хорошо, простите меня, мальчики. Просто я хочу увидеть свое продолжение. Я мечтаю о маленьких внуках и внучках.
– Странная ты женщина. У тебя всё есть. Ты еще молода. Зачем тебе внуки? Работай, путешествуй, ходи в театры. – Антон легко дотянулся до верхней полки и одним движением подровнял вылезшие из ряда книги.
Он всегда так делал маленький, чем вызывал всеобщее восхищение, мы думали с его отцом – кем же станет ребенок, который так любит порядок, ровно стоящие книги, правильно расположенные предметы на полках? Володя считал, что он будет начальником, а я видела, что Тоша любит не командовать, а создавать красивое и правильное. Зачем вот только он теперь строит безликие микрорайоны и черные дома?
– Жизнь коротка и конечна, Тоша. И я это очень остро ощущаю.
– Обычно женщины в твоем возрасте боятся быть бабушками.
– Нет, я боюсь повзрослеть настолько, что у меня не хватит сил бегать за внуками и ездить с ними на море.
– А у мамы два ухажера! – заявила Поля. – Завкаф не в счет, давно отставку получил!
Лёша молча перевел глаза с нее на меня, а Антон шутливо пихнул сестру:
– Ты нормальная? Разве можно так говорить?
– А что? Оба ничего. Симпатичные, обеспеченные, один даже иностранец. Надо только на семейном совете выбрать того, кто нам больше подходит.
– А мне ты говорила, что они оба уродцы, нет?
Я посмотрела на смеющуюся Полю. Как приятно, когда твой ребенок всегда в хорошем настроении. Значит, ты всё сделал в жизни правильно, или многое. Поля и мультфильмы такие рисует – невероятно позитивные. Смысла, правда, пока в них мало, но много света и цвета. И я надеюсь, что смыслы появятся с возрастом.
Антон разлил всем розовое игристое вино, с опаской взглянул на Лёшу:
– Будешь? А то ты какой-то очень серьезный сегодня…
– С мыслями собирается! Идет в планетарий! Отмена, Лёшка! Прогуляешь – и всё! Что она тебе сделает? – захохотала Поля. – А ты сам, Тоша?
– А что я?
Я встряла:
– В прошлый раз ты был на какой-то особой диете… без… всего, кажется…
– Ага, на протеиновых батончиках и витамине Е или В, я забыла! – снова засмеялась Поля и обняла брата. – Ты красивый! Представляю, как страдают все твои брошенные девушки.
– Я о том же сегодня думала, – вздохнула я. – Ужасно. Надо определяться, сынок.
Антон посадил Полю к себе на колени.
– Мам, у меня такая разница с сестричкой, что как будто я уже вырастил одного ребенка. Второй раз не хочу.
– Гномы не размножаются! – Поля чмокнула Антона в щеку. – Ты, наверное, гном.
Антон погладил Полю по голове, слегка отодвинул ее и встал с рюмкой в руке:
– Мама! Хорошо, что у нас есть ты. Я хочу сказать тебе, что ты самая лучшая мать в мире, самая добрая, самая любящая, самая терпеливая, самая мудрая, и что мы хотим пожелать тебе… – Он обернулся. – Это что? Что за лай? Полюндра притащила еще и щенка?
– Наш дверной звонок. Старый сломался, Поля заказала новый, привезли вот такой, вместо музыки – то лает, то подтяфкивает, то рычит. Семнадцать голосов разных собак. Нам очень нравится, – засмеялась я, – особенно нашей Марусе. Она сразу на драку выходит, шерсть дыбом. Вон, пошла-пошла…
– Глаза выключай! – Поля строго обернулась на свою подопечную, у которой загорелись глаза ярко-желтым цветом.
– Боевая дворовая, – улыбнулся Антон, с трудом принявший появление кошки в нашем доме.
Лай звонка продолжался.
– А мы ждем кого-то? – нахмурилась Поля.
– Курьер, наверное.
– Оставит за дверью, не страшно, можно не открывать, – махнул рукой Антон.
– А вдруг тебе с работы еще цветы прислали? Студенты подлизываются…
– Да ну, все, кто хотел, подлизался в пятницу.
– Значит, мамины поклонники прислали цветы, – сказал Антон. – Я открою, сиди.
Я услышала, как открылась дверь, и почему-то Антон не возвращался.
– Тоша, всё хорошо? Лёша, пойди, посмотри, что там такое?
Быстрее брата поскакала Поля, задела на ходу миску Маруси, из миски звонко высыпались крохотные печенья, Маруся оговорила Полю, коротко мявкнула, Поля шикнула на Марусю на ее же языке. Мои милые девочки общаются, отлично понимая друг друга, на загадочном получеловечьем-полукошачьем языке, который они сами же и придумали.
