Адриан удивлённо вскинул брови.

— Я займу камору в западном крыле. — Он не спрашивал. Утверждал. — Ты ведь не против, правда?

Прошлое. Инария. Королевский дворец

Рейнар восхищался отцом с малых лет. Оно и понятно — мальчики учатся быть мужчинами, глядя на отца, а короли именно так осваивают, каково быть королями. И Рейнар учился. Постигал науку, как умел, но выходило из рук вон плохо. Король Инарии — Элнар Второй Справедливый — частенько бывал недоволен сыном. Порол он его не сам, но легче от этого не становилось.

— Пауки в волосах… — проговорил отец, сурово взирая сверху. — И как тебе такое только в голову взбрело!

Рейнар понурился.

Он мог рассказать о тухлых яйцах, о камзоле, пришитом к постели намертво (Рей проснулся, не смог шевельнуться и испугался, что его разбил паралич), о прибитых к полу сапогах или о жгучем перце в баночке с мазью от прыщей. Но самое главное — он мог поведать о запретном колдовстве.

Серая магичила. И знал об этом только он, Рейнар. Знал и молчал, хотя запросто мог выболтать. Вот, сейчас например…

— Ты ставишь под угрозу нашу репутацию, сын. Понимаешь ты это?

Рей удручённо кивнул.

О пауках нажаловалась вовсе не серая — полукровка держала рот на замке. А вот камеристка, что сооружала гадине вечернюю причёску, развизжалась на весь дворец. Стражи решили, её насилуют.

— Твои выходки всерьёз беспокоят меня, сын. А если девица расскажет отцу? Леда вмиг разорвёт союз, и мы останемся без надёжного тыла. Кто будет поставлять в столицу зерно, репу и мясо, если Инария ввяжется в масштабную войну? Об этом ты подумал?

Рейнар повесил нос. Перечить не хотелось вовсе, но сдержаться не получилось.

— Почему я? — спросил, не поднимая глаз.

Всякий раз, когда Рей смотрел на отца, видел во взгляде разочарование. Рейнар вырос не таким, как надо. Стал плохим наследником…

… и бестолковым политическим инструментом.

— Что? — переспросил отец. Видать, не ожидал, что «инструмент» подаст голос.

— Почему именно я должен на ней жениться? — головы Рей так и не поднял — разглядывал носки своих сапог. — Она — серая. В ней тёмная кровь. Все смеются надо мной. Дразнятся!

Отец ответил не сразу. Выдержал паузу.

— Ты — будущий король, — сказал он. Голос у него был глубокий, проникновенный. — А короли — рабы короны. Интересы державы всегда будут стоять выше твоих собственных. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.

— Но она серая! — Рей не выдержал и вскинул голову.

— Серая, — согласился отец. — Потому что много лет назад её предки закрепили союз с ишидари брачными узами. Так было нужно. А теперь нам нужен союз с Ледой, и ты обеспечишь его.

— Но…

— Без разговоров! — оборвал отец. — К тому же, ты сам слышал оракула: вы с девицей обещаны друг другу судьбой. Когда придёт срок, поведёшь её под венец и сделаешь так, чтобы Инария не испытывала недостатка в наследниках. Маленьких принцев и принцесс должно быть как можно больше. Лучше всего — по ребёнку в год.

Щёки опалило жаром. Рей опустил взгляд и сердито засопел. Руки сжались в кулаки.

— Я… не хочу ложиться с ней!

— А придётся. — Отец опустил ему на плечо тяжёлую ладонь. — Поверь, ты сможешь себя пересилить. — Рейнар вздохнул, а отец усмехнулся. — Ну, а пока определимся с наказанием. Ступай к розгачу и скажи, что я назначил тебе пятнадцать ударов, три часа молитв и сутки работы в коровнике. И пусть проследит, чтобы ты не отлынивал!

— Слушаюсь, ваше величество.

Настоящее. Северная застава

Он ждал её, и она пришла.

Лави ничего не говорила. Молча вошла, затворила дверь. Молча сбросила льняную сорочку и предстала перед ним обнажённая.

Рейнару хватило полмгновения, чтобы избавиться от одежды. Последней он стянул рубаху и отшвырнул в сторону.

Несколько долгих секунд они с Лави стояли и смотрели друг на друга. Просто стояли и смотрели. Молча.

А потом Рей шагнул вперёд. Впился в губы Лавьен, а когда она обняла его, подхватил под бёдра. Не прерывая поцелуя, усадил на комод.

Лави царапала его спину ногтями, кусала шею, выгибалась навстречу, стонала, а он усердствовал, приближая яркий миг удовольствия. Один на двоих…

— Как вышло, что ты покинула Леду?

Они лежали на медвежьей шкуре у очага. Поленья тихо похрустывали, рыжие сполохи весело плясали, отбрасывая желтоватые блики. Пахло сосной.

Рейнар повернулся на бок, и Лави уютно устроилась в его объятиях, прижавшись спиной к груди.

Лавьен вздохнула.

— Из-за отца… — отозвалась чуть слышно. — Он казнил мою наставницу, а меня пытался лишить чародейских сил и превратить в малоумную дурочку.

Рей приподнялся на локте.

— Это… как же?

— Есть особое зелье, — объяснила Лави. — Чем сильнее чародей, тем опасней его действие. Меня бы отбросило в развитии до младенчества. Я разучилась бы ходить, говорить… — Она поёжилась. — Отец хотел опоить меня ещё в детстве, чтобы дар никогда не проснулся, но мать и бабуля сумели его отговорить. Убедили, что я пустышка. Он и поверил…

Рейнар нахмурился.

— То есть, твой отец знал, что зелье лишает разума, но всё равно хотел принудить тебя выпить эту дрянь?

— О, да! — хмыкнула Лави. — Ведь я бы стала послушной, это главное. А королевские советники уверяли, будто я сделаюсь обычной девушкой со светлой кожей и аккуратными маленькими ушками, представляешь? От такой наглой лжи всё внутри закипело, и я дала дёру.

— Да уж… — вздохнул Рейнар.

Лавьен помолчала. Узкие плечи чуть напряглись.

— Два года назад Улсадру сообщил мне о его смерти, — сказала тихо-тихо, но в каждом слове отчётливо слышалась горечь. — Отец умер внезапно — ни дня не болел.

— Яд?

Лави помотала головой.

— Разрыв сердца. Придворные лекари не смогли помочь. Ледийский совет присягнул королю Инарии, а я… — она грустно улыбнулась. — Поднялась в горы и принесла жертву духам ветра. Так делают ургламы, когда умирают близкие.

Рей притянул её крепче. Замолчал надолго, прислушиваясь к дыханию, а после паузы шепнул:

— Останься…

— Не могу, — отозвалась Лавьен, поглаживая его руку.

— Тогда я поеду с вами.

— Будгра не позволит. Он расплатился тобой за услугу и не примет назад — для него это вопрос чести. — Лави вздохнула. — Мы больше не увидимся, Рей.

Рейнар хмыкнул.

— Мы повторяем это с завидной регулярностью, не находишь?

— Ты о чём?

— А вдруг оракул прав, и мы действительно суждены друг другу?

Лавьен исхитрилась обернуться. Заглянула в глаза. Рей не стал томить её ожиданием.

— Я найду возможность быть рядом, Лави. И никто меня не остановит. Даже Будгра. Но если очередное расставание лишь повод от меня отделаться, скажи сразу — так будет честно.

— Что ты задумал?

— Есть пара занятных идей, — Рейнар зарылся лицом в пепельную макушку и крепче стиснул объятия. — Ты главное сбереги себя, Лави. Даже если не для меня — всё равно сбереги.

Настоящее. Северная застава

Лави не думала, что будет так сложно. Она уже расставалась с Рейнаром — не раз и не два, — но сегодня… Сегодня всё было иначе.

Они пробыли вместе до самого рассвета, а перед самым отъездом ей более всего хотелось вцепиться в Рейнара мёртвой хваткой. Прижаться крепко-крепко. И никогда… никогда не отпускать!

Вот бы вернуться в Восточную башню, закутаться в плед и, обнявшись, попивать сбитень да слушать, как за окнами воет метель. Болтать, смеяться, вспоминать детство, делиться сокровенными мыслями… любить друг друга.

Жаль, нельзя…

— Здесь сало и сыр, который ты так любишь, — Рей всучил ей холщовую сумку. — В кармане сливы для Пушистика. А в бурдюке шнапс.

— Шнапс? — удивилась Лави. — Не сбитень?